Что в США и Европе говорят о новой природе насилия.

Недавняя трагедия в Киеве, которую уже расследуют как теракт, не стала исключением или же «аномалией военного времени». Это – симптом. Современное насилие изменилось, стало гибридным, персонализированным и все чаще неотличимым от того, что мы видим и видели в США и Европе.

18 апреля 2026 года вооруженный человек убивал в Киеве мирных жителей, забаррикадировался потом в супермаркете, взял заложников и, в итоге, был ликвидирован. Уже звучат тревожные признаки, мол, радикальные взгляды, симпатии к авторитарному насилию, возможные связи с российскими сетями влияния и так далее. Но даже без окончательных выводов следствия ясно, что это не просто преступление, а акт дестабилизации на уровне общества, психологии и политики.

Украина живет в условиях войны, но угроза существеннее не только снаружи. Она внутри: в действиях одиночек, радикализированных людей, тех персоналий, кто использует внутренние слабости системы. Та же логика давно проявляется и в США. Массовые расстрелы и идеологические атаки не всегда у нас называют «терроризмом», но, по сути, они выполняют ту же самую функцию, создавая страх и разрушая доверие. Разница между «терактом» и «массовым убийством» все чаще лишь в терминах, но механика одна: радикализация, личный кризис, доступ к оружию.

Украина и США выглядят несопоставимо. Но, в вопросе внутреннего насилия сходство очевидно. Оружие доступно по разным причинам, но с одинаковым результатом, который дает быстрый переход от напряжения к трагедии. Психологическое давление различно по природе, но одинаково по эффекту. Речь об отчуждении. Цифровая среда радикализирует быстрее, чем когда-либо. И, наконец, кризис доверия, когда реакция государства часто усиливает последствия самой атаки.

В Европе строже законы и нет войны, но террор не исчезает, а адаптируется. Меньше огнестрельного оружия, но больше простых средств: автомобили, ножи, самодельные устройства. Вывод очевиден в том, что ограничения меняют форму угрозы, но не ее природу.

Современный террор уже не только организации, а децентрализованная среда. Гибридное влияние, когда государства все чаще действуют через отдельных людей. Радикализация одиночек, когда меньше структур, но больше непредсказуемости. Кризис смысла, когда имеет место изоляция, поляризация, потеря ориентиров. Насилие становится способом «заявить о себе».

Решения тут не могут быть простыми, но направления действий вполне понятны. Речь идет о координации и обмене данными между странами; точечном контроле над оружием и работе с группами риска; активной борьбе с цифровой радикализацией; внимании к психическому состоянию общества; ответственности и прозрачности институтов.

Киев недавно – не отдельная история, а, скорее таки, сигнал о том, что террор больше не имеет четких границ. Он внутри обществ, подпитывается технологиями и усиливается кризисами.

Украина, США и Европа сталкиваются не с разными угрозами, а с одной, просто в разных формах. И если у насилия больше нет границ, то ответ на него тоже не может быть локальным.

ЮРИЙ ВАНЕТИК, адвокат, политический стратег, член Совета директоров международного правозащитного агентства West Support, старший научный сотрудник Claremont Institute (Калифорния, США)