site.ua
топ-автор

Abstract
О добрых весенних праздниках, о мотивах сотворения святых и о перспективах избирательной кампании в контексте беатификации

На руках несли солдаты
Ту, чьё имя стало свято,
И Победа со Свободой
Шли за этою святой
(с) Юрий Рыбчинский "Белая Ворона"

Жанна Д’Арк, Орлеанская Дева, Святая Жанна – один из самых известных символов Франции, чьё имя знакомо далеко за пределами большого европейского мира (включающего обе Америки и Австралию). Тем забавнее, что этой популярности на самом деле отроду всего полторы сотни лет. И ещё занятней то, что святой она стала аж в 1920-м году, на излёте "христианской" Европы. Эта дата навскидку вряд ли что-то скажет среднестатистическому читателю – скорее вспомнится советско-польская война или Врангель...

Но... обо всём по порядку.

30 мая 1431 года по приговору церковного суда в Руане, исконно английском городе в Нормандии, Жанна Д’Арк была заживо сожжена (жуткая история). А 7 июля 1456-го года возглавлявший новую комиссию генерал-инквизитор Жан Бреаль (большая шишка из самого Рима, не хухры-мухры) после 4 лет повторного следствия отменил предыдущий приговор, реабилитировал Жанну и объявил её безвинной жертвой. Все обрадовались, после чего дело было сдано в архив и забыто.

Конечно, Жанна оставалась локальной достопримечательностью Орлеана. Ежегодно 8 мая, в день снятия осады, орлеанцы ходили по улицам торжественным шествием, носили её реликвии (меч и стяг) и высказывали ей большое человеческое спасибо. Приобщение к этим реликвиям было объявлено аналогом прощи, что по достоинству оценили соседние провинции, откуда до Орлеана было явно ближе, чем до какой-нибудь Сантьяго-де-Компостела. Жанне даже поставили памятник, но злые гугеноты его уничтожили в 1568-м (ибо скульптура – это суетность и отвлекает от спасения души), что орлеанцы мстительно припомнили им несколько лет спустя, в день Св. Варфоломея. Статую восстановили, процессии продолжили.

Тогда же Жанну признали своим символом и активисты Католической Лиги имени братьев де Гиз. А чо, своя, католичка, топила за легитимного короля... Правда, отношения с текущим легитимным королём у Лиги не сложилось, поэтому при новой власти традиция чтить Орлеанскую Деву не прижилась. Но выжившие и даже ушедшие на пенсию активисты свели разрозненные легенды о Жанне... оставшиеся неизданными и никому не интересными.

Внимание к Орлеанской Деве вернули... англичане. Да, парочке университетских интеллектуалов в середине XVIII века от нечего делать захотелось подшутить над лягушатниками – и они в нескольких книгах проехались по "суеверным континентальным олухам, которые пошли за полуграмотной деревенщиной".

– Наших бьют! – взвешенно и по-взрослому отреагировали интеллектуалы французские и тут же принялись писать Жанне панегирики, прославляя её самоотверженность, благочестие и любовь к монарху.

Разгоравшееся веселье прервала Великая Французская революция. Жанну как ложного идола, прославляющего антинародный монархический режим Капетингов, повелели забыть, её реликвии выкинули в мусорник вместе с останками королей (чем подложили огромную свинью современным генетикам), а статую переплавили на пушку.

Возможно из этой же пушки несколько лет спустя бравый кавалерист Мюрат пальнул картечью по толпе парижан, чем расчистил путь к трону молодому эффективному менеджеру Буонопарте. Так или иначе, вскоре к последнему, уже императору, пришли делегаты от Орлеана с просьбой вернуть им шествия в честь Жанны.

– А шо мне за это будет? – скромно поинтересовался Наполеон.

– Бегущая строка: "Спонсор праздника – наш щедрый и гениальный император", – ответствовали орлеанцы.

– Мудрое и важное для Франции дело, – тут же согласился Бонапарт. – И добавьте в список обязательных лозунгов "Vive l'Empereur!" трижды до и трижды после упоминания Девы.

Потом пришли Бурбоны и заменили l'Empereur на Roi, потом опять пришёл Наполеон-младший и вернул на место императора... В общем, привычная замена головы у статуи президента, ничего нового. Но тут наступили страстные годы рождения Третьей Республики, и Жанна внезапно обнаружила себя в довольно щекотливом положении, в котором не пребывала, наверно, даже во время допроса епископом Кушоном.

С одной стороны, образ Жанны, дочери своего народа, появившейся ниоткуда, вдохновившей людей на подвиг и накостылявшей злобным захватчикам, преждевременно праздновавшим победу, пришёлся очень кстати в стране, только что пережившей позорный проигрыш пруссакам. Ей воздвигли позолоченный конный памятник на площади Пирамид (позже дополненный и улучшенный). В её честь назвали броненосец, а сама Жанна стала "солдатской святой" – официально не признанной, но усердно почитаемой.


Заказали его, по правде, ещё при Наполеоне, зато он стал единственным аж до 1914-го, оплаченным за государственный счёт (потому что стране нужны пушки, а не памятники)

С другой стороны, Орлеанская Дева была героиней однозначно католической и монархической. Ну как же, архангел Михаил, святая Катерина, "Бог ведёт меня" и "Жизнь за царя!"... В общем, неудивительно, что в 1869-м году, предварительно обчитавшись Мишле, орлеанский епископ написал Папе Пию IX прошение о присвоении Жанне Д’Арк внеочередного звания святой и даже собрал под ней подписи высшего командного состава галликанской церкви. Война прервала богоугодное дело, а потом папе, которого итальянцы выкинули из собственного дворца, стало немного не до французских пастушек. Впрочем, в 1894-м курия кардиналов единогласно рекомендовала очередному Пастырю удовлетворить прошение и осчастливить страждущих французов новой святой.


Жюль Мишле (1798–1874). Больше романтик, чем историк. Тем не менее считается отцом французской национальной исторической школы

Но тут начался развесёлый процесс Дрейфуса, и всё, включая фигуру Орлеанской Девы, предстало перед людьми в совершенно другом свете.

Во-первых, для милашки Эдуард Дрюмона, автора бестселлера "Жидовская Франция", издателя газеты "Свободное Слово" и одного из самых упоротых анти-дрейфусаров, Дева была не просто символом борьбы за независимость – о нет! Всё куда глубже!

"Жанна – это героиня кельтского мира! Она – арийка, спасающая свой народ от варваров! Она возвращает Францию французам!"

(Нет, я не прикалываюсь.)

"Франция – французам", что неясно?.. И в пылу страстей, вызванных самоубийством подполковника Анри, толпы патриотически настроенных граждан, обчитавшихся "Свободного Слова" идут... правильно, громить еврейские кварталы... правда, почему-то в исконно французских Алжире и Марокко. Дошло до человеческих жертв. И это всё – под именем Орлеанской Девы.

Глядя на такие приколы, очередной Папа решил притормозить с канонизацией Девы. У него и так хватало проблем со светскими властями, чтобы отмахиваться ещё и от обвинений в подстрекательству к погромам. Очередная консистория прилежно нашла неустранимые препятствия: Жанна напала на Париж в день рождения Богоматери и вообще попала в плен, чем опровергла собственные утверждения о богоизбранности.

С другой стороны, Жанну закономерно подняли на щит слабеющие монархисты, по-прежнему занимающие высокие посты в армии и системе управления. И кроме романтической истории о Жанне, преданной королю, был и ещё один резон – единственным потенциальным претендентом на трон после смерти упрямого и принципиального Бурбона стал сначала Филипп VII, а в 1895-м его сын Филипп VIII, герцоги... Орлеанские.

Пройти мимо такого пиара было невозможно. "Спасла Орлеан – спасёт и Францию!", всё такое... И монархисты стали тусоваться на одних площадках с клерикалами и антисемитами имени Эдуарда Дрюмона – под памятником Жанне Д’Арк.


Афиша фильма 1916 года

И третьим компонентом смеси неожиданно стали националисты. Да, за лето Гермиона сильно изменилась за век, прошедший со времён Великой Французской революции, национализм сильно изменился. То, что сто лет назад было призвано заменить идею монарха идеей политической нации, теперь окончательно трансформировалось в этнонационализм вида Blut-und-Boden – Крови и Земли. Французы – это кельты, истинные и коренные хозяева Галлии, противостоящие дикарям из-за Рейна – тевтонцам, алеманам, гуннам. Вдобавок, многие сторонники республики внезапно обнаружили, что новые республиканцы, вместо того чтобы кровопролитиев среди иноверцев учинять, стали зарабатывать деньги... много денег... охрененно много денег... Причём, отщепенцы, делали это совместно со всякими англичанами, итальяшками, евреями, басурманами, американцами и даже с грязными бошам! Мол, nothing personal, just business. Масоны и космополиты, в общем.

Дело Дрейфуса,как уже было сказано, полностью перекроило политический и идеологический ландшафт не только Франции, но и всей Европы. И теперь, найдя друг друга по одну сторону баррикад, клерикалы, монархисты, антисемиты, шовинисты и анти-интеллектуалы поняли, что им по пути. Союз был оформлен в 1899-м году с образованием Action française – Французского Действия.

Очень скоро в лидеры Аксьон Франсез выбился довольно неожиданный, как на первый взгляд, человек – Шарль Моррас, атеист (более того, католический ренегат) и бывший республиканец, разочаровавшийся в парламентаризме и демократии настолько, что стал прародителем новой идеологии – интегрального национализма, интегрализма, которая провозглашала примат государства над личностью. Впрочем, знаменитой эта доктрина стала суть позже в своей итальянской версии и под другим именем – фашизм.


Шарль Моррас (1868–1952). Всё очень просто: все беды Франции оттого, что всякое нечистокровное быдло имеет право голоса, которое использует для поддержки масонов, плутократов, евреев и космополитов. Люди рождаются неравными и должны помнить своё место: рождённые сильными должны править, а рождённые слабыми – подчиняться. Моральные принципы – для дурачков, а величие нации и государства – превыше всего. Церковь была бы неплоха, если бы не верила в басни, сочинённые четырьмя мутными евреями

Не следует думать, что фигуру Жанны Д’Арк оставили в покое их противники – дрейфусары. У них на вооружении была философия лаицизма – дикая и абсурдная доктрина, предлагающая человеку верить во всё, что не запрещено законом Республики... у себя дома. А на публике – заткнуться и вести себя равно со всеми, независимо от их вероисповедания, просто как с гражданами Франции.

И Жанна в такой парадигме, естественно, спасала не истинных французов, а своих сограждан вообще. А какие видения она при этом наблюдала – это проблемы её и её психиатра, которые на публику выносить не стоит.

(Кстати, в конституции 1946-го лаицизм прописан прямо в первой статье: "Франция – республика: неделимая, лаицистическая, демократическая и социальная". Очень много приколов, включая недавний хайп по поводу хиджабов, бурок и буркини, происходит именно оттуда).

Ещё в 1880-х брак и развод юридически стали прерогативой исключительно гражданской администрации. Огромной победой лаицизма, ставшего основой партийной программы радикалов (о, где вы, блаженные времена, когда у партий были программы...), было, конечно же, принятие в 1905 году закона о полном отделении церкви от государства, состоящего из 4-х простых мыслей:

1) запрещено выставлять вероисповедание как фактор приёма на работу;

2) ВСЁ финансирование церкви государством (включая непрямое, через льготы) отменяется ПОЛНОСТЬЮ;

3) всё имущество церкви передаётся на баланс ассоциациям верующих; хотите содержать храмы – содержите на свои деньги;

4) в исключение из п.2, религиозные сооружения, признанные памятниками архитектуры (около 70 шт. на всю страну), берутся на баланс республики, верующим даруется право их использования для отправления культа, а всем желающим – свободный вход.

Закон был написан социалистами – Жаном Жоресом, уже знакомым нам по истории с Дрейфусом, и Аристидом Брианом, будущим любимцем раннесоветской сатиры – и послужил основой для их кратковременного альянса с радикалами, уже через несколько месяцев в буквальном смысле разрушенным взрывом угольной пыли на шахтах Пикардии, который унёс жизни более тысячи рабочих.


Аристид Бриан (1862–1932), социалист-ренегат, масон, премьер-министр во время Великой Войны (1915–17). Один из авторов абсурдной идеи достижения мира путём образования Европейского Союза. Нобелевский лауреат 1927 (за мир во всё мире)

Но соперники умели не просто держать удар, но и отвечать асимметрично.

Стоит ли удивляться, что очень скоро конфликты всплыли в самых неожиданных местах? Могли пострадать люди – и они пострадали(с).

Осознав, что народная любовь прошла, Аксьон Франсез перешла к тактике "прямого действия"... то есть к силе. В 1908 было сформировано молодёжное крыло движения, Camelots du Roi ("Камелоты короля"... труднопереводимое название, в котором одним словом обозначается и Артуровский Камелот, и лотошники – торговцы товаром вразнос, и "цветочки" бурбонской лилии), состоящее в основном из патриотически настроенных студентов. На улицах Парижа и больших городов стало жарко.

В том же году Камелоты прошли и первое боевое крещение. Некий Сорбонский профессор Талмас имел наглость во время лекции усомниться в святости и благочестии Жанны Д’Арк. Студенты устроили ему обструкцию, и через месяц профессор был уволен за "оскорбление чувств верующих"(тм).

Быть Камелотом было весело: уважаемые люди вроде Дрюмона, Морраса и Доде-младшего писали умные статьи, в которых прославлялся национальный дух французов и указывались враги, этот дух оскорбляющий – иногда в общем, иногда поимённо. Следовало лишь прочитать последний листок "Французского Действия" или "Свободного Слова", а дальше все уже знали, что делать. Прийти толпой на публичную лекцию какого-то интеллигентишки и закидать его консервными банками. Начистить рожи левакам, подрывающим обороноспособность Франции. Проследить, чтобы люди на выборах голосовали за правильного, монархического кандидата.


Камелоты Короля в 1910-х. Как будет по-французски "семки есть?"?

И всё – под плакатами, на которых Жанна Д’Арк, истово сжимая крест, преданно смотрит на своего короля.

И вот тут римская курия наконец-то прислушалась к своим французским чадам, не всегда проявляющим должное послушание. Атеисты, социалисты и масоны наступают по всем фронтам, – били в колокола патриоты. – В 1904-м они уже добились разрыва дипломатических связей с Ватиканом, и вскоре Дьявол и Теодор Герцель поработят Францию. И лишь объединяющий символ – такой как Орлеанская Дева – способен сплотить народ на борьбу с бездуховной нечистью!

(Кстати, о масонах – это всерьёз; они таки да играли значительную роль в этот период истории Франции, причём не всегда... ммм... приличную. О любвеобильном президенте Фавре, умершем на рабочем месте, я уже рассказывал. Но были и другие таланты.

К примеру, военный министр Андре – таки да масон – в 1901-м с армейской прямотой составил список из 27 000 офицеров с указанием их политических, религиозных и философских взглядов, поставил галочки напротив товарищей по Великому Востоку Франции, после чего те внезапно начали расти по службе, перескакивая через ступеньки. В 1904-м об этом пронюхали журналисты, и министра, имевшего глупость хранить эти формуляры прямо ящике своего кабинета, с позором выперли с должности).

– Ну, надо так надо, – вздохнул Ватикан, и в январе 1909-го Папа Пий X таки беатифицировал (объявил блаженной) Жанну.

Камелоты возвопили от радости и пошли бить морды радикалам и социалистам уже с осознанием собственного благочестия. Единства во Франции от этого, как вы понимаете, не прибавилось.


Следующая страница истории Жанны связана уже с Великой Войной.

Дело в том, что в день, когда на бельгийской границе немцы и французы выпустили друг по другу первые снаряды, умер Папа Пий X. Собравшийся конклав немедленно разделился на очень агрессивно настроенных проантантовских и пронемецких кардиналов, и Великая Война грозила перейти на уровень очередного католического раскола. Чтобы избежать этого, на следующий день после бегства французского правительства в Бордо, конклав после двух недель ссор и взаимных обвинений выбрал Папу, равноудалённого ото всех, да и вообще ставшего кардиналом всего за три месяца до того. И в день, когда вершилось чудо на Марне, тот был интронизирован под именем Бенедикта XV.

Новый папа даже среди кардиналов почитался за блаженного: ездил по горским приходам на ослике и раздавал практически все доходы своей епархии бедным. Вступив в наивысшую католическую должность, Бенедикт немедленно воспылал идеей всех помирить. Как? А просто – написать всем монархам (и даже атеисту-президенту Франции) письма с призывом немедленно прекратить войну.


Джакомо делла Кьеза (1854–1922), кардинал, без трёх месяцев папа Бенедикт
XV. Фанат Святого Иосифа – главного противника богомерзкого социализма (не спрашивайте)

Монархи (и тем более атеист-президент Франции) закономерно над этими письмами посмеялись. Они-то знали, что к Рождеству война уже закончится и правое дело победит. Но через три года, когда счёт убитым уже пошёл на миллионы, об этих письмах внезапно вспомнили. Кайзер Вильгельм II, даром что лютеранин, даже вышел на связь с Ватиканом, предложил поработать посредником и убедить Францию сдаться по-хорошему. Но в Париже в президентское кресло уже уселся отпетый атеист, старый тигр Клемансо, и шансов на примирение не осталось.

Тогда Бенедикт написал письмо президенту США Вудро Вильсону, попросив повлиять своим авторитетом и усадить враждующие стороны за стол переговоров. Вильсон прочитал письмо и... объявил Германии войну.

В общем, когда 11 ноября 1918 года прозвучали последние выстрелы той ужасной войны, никто о папе-миротворце даже не вспомнил. Все немедленно принялись перекраивать карту мира, а для Бенедикта это означало ещё больше проблем, ведь теперь непризнанный Ватикан (напоминаю, всё ещё существовавший в светской Италии на правах большой ГОшечки) должен был срочно защищать права католикоязычного населения в десятке новых европейских стран, даже названия которых было трудно запомнить (нет, ну зачем было называть две соседние крохотные страны Литвой и Латвией? они издеваются что ли?).

А проблем хватало. Чехи традиционно ненавидели Рим. Балтийские страны самым неприкрытым образом торговались за то, чтобы не объявить какую-то из протестантских конфессий государственной религией. А старый Йозеф Пилсудский был не просто спасителем Польши, но и социалистом (о чём ни у нас, ни у поляков сейчас, естественно, вспоминать не любят), так что перспективы "страны костёлов" выглядели очень печально для католичества.


И тут на небосклоне яркой звездой опять проносится кейс Орлеанской Девы.

Почему сейчас? А потому, что за время Великой Войны пропагандисты сумели сделать невероятное: Жанна стала узнаваемым позитивным символом не только во Франции, но и в Британии и даже в США. Плакаты, с которых дева с мечом призывала защитить Европу от новых гуннов, за считанные годы превратили в глазах обывателей Деву из полоумной континентальной дурочки в героиню. Более того, она стала "символом окончательного примирения между англичанами и французами" (это было сказано на 500-летие битвы при Азенкуре, случайно совпавшим с перенесением могилы неизвестного британского солдата из Фландрии на остров). Ну как таким не воспользоваться?


Британский и американский военные плакаты

16 мая 1920-го года в присутствии всего католического бомонда и 140 потомков Девы (естественно, не прямых) Орлеанская Дева официально была провозглашена святой, с днём почитания 30 мая – днём казни (суровая ирония). На торжественное богослужение в Вестминстере и французских церквях Лондона пришло около 100 тысяч человек.


Канонизация Жанны д’Арк

Впрочем, Бенедикту это дело не сильно помогло, и менее чем через 2 года он умер. Его преемник же делу миротворчества предпочитал суровый прагматизм и вскоре заключил соглашение со спасителем Италии, свеженазначенным премьер-министром Муссолини, который пообещал защитить Святую Церковь от масонов и коммунистов. В следующие годы католические священники были заняты развешиванием крестов в итальянских школах, и им надолго стало не до Франции.

Так что дальнейшие события опять локализуются в милой la France.

"Наша Жанна – святая! Бей жидов!" – сделало логический вывод новое поколение Камелотов, не нюхавших пороха и оттого жаждавшего крови. "Франция для французов!".

"Французское Действие" опять начинает развлекаться уличными потасовками и призывами к убийству масонов, республиканцев, социалистов и евреев (тем более, что главой соцпартии стал еврей Леон Блюм). Интеллектуалы закономерно бросаются в противоположную крайность и с пламенным сердцем предрекают Всемирный Коммунизм.

Внезапно на поверхность вновь выходит... Дело Дрейфуса, и леваки с фашиками, родившиеся уже после помилования бедного Альфреда, начинают безжалостно мочить друг друга на кафедрах университетов и улицах городов, припоминая обиды своих отцов.

Камелоты Короля были одними из самых активных участников заварушки 1934-го, чуть не сделавшей Францию фашистской. А в 1940-м году члены "Французского Действия" массово поддерживают режим Петена, призванный очистить Францию от евреев и большевиков, записываются в добровольческие части под немецким командованием, включая дивизию СС "Шарлемань"...


Плакат вишистской Франции: "Работа. Семья. Отечество". Косплей фашизма детектед

А что Жанна Д’Арк? В 1968-м её почитание отменили для того, чтобы в рамках реформы церкви освободить день календаря для неевропейских святых. 8 мая по-прежнему является локальным праздником в Орлеане. А 30 мая истинные французы продолжают собираться под позолоченным памятником Деве на площади Пирамид. И если ваша родословная не восходит напрямую к Дюгеклену, я вам там появляться не советую.


Acknowledgments

1) Популярный цикл о самой Жанне, если кто не совсем в курсе матчасти (раз и два).

2) Почему людям хочется верить в чудесное спасение Жанны.

3) Жанна в пропаганде XIX-XX веков

Данный блог является научно-популярным. В статье могут быть изложены точки зрения, отличные от мнения автора.


В порядке саморекламы

Перед вами единственная и уникальная (вру, третья и улучшенная) форма для заказа книги Алекса Хавра "Сказки Нового Времени, или что вам не говорили в школе, да вы и не спрашивали". Спешите, последняя гастроль в этом тысячелетии!

https://balovstvo.me/skazki-novogo-vremeni

В порядке саморекламы-2

Канал в Телеграме: https://telegram.me/KhavrHistory

Мои гениальные работы, вдохновляющие цитаты и просто материалы на историческую тему, которые мне кажутся интересными :)

Коментарі доступні тільки зареєстрованим користувачам

вхід / реєстрація