Между политической солидарностью и европейским прагматизмом лежит дистанция, которую Франция вряд ли позволит Армении быстро преодолеть.
На протяжении последних нескольких лет армяно-французские отношения переживают период беспрецедентной политической близости. Франция стала одним из наиболее активных европейских сторонников Армении после Второй карабахской войны 2020 года. Париж регулярно выступает с заявлениями в поддержку Еревана, оказывает дипломатическую помощь, поддерживает развитие оборонного сотрудничества и продвигает армянскую повестку на площадках Европейского союза. На этом фоне в армянском экспертном и политическом сообществе всё чаще звучит вопрос: может ли Франция стать главным лоббистом полноценного вступления Армении в Европейский союз?
На первый взгляд ответ кажется очевидным. Если существует европейская страна, которая наиболее последовательно поддерживает Армению, то это именно Франция. Однако при более внимательном анализе становится понятно, что политическая поддержка и поддержка членства — далеко не одно и то же. Более того, существует целый комплекс факторов, указывающих на то, что Париж вряд ли станет главным двигателем полноценной евроинтеграции Армении в обозримой перспективе.
Прежде всего необходимо понять, как сегодня Франция смотрит на вопрос расширения Европейского союза в целом. Ещё в 2019 году президент Франции Эмманюэль Макрон фактически заблокировал начало переговоров о вступлении Албании и Северной Македонии в ЕС, заявив, что Евросоюз нуждается в глубоких внутренних реформах до принятия новых членов. Тогда французский лидер произнёс фразу, которая впоследствии стала определяющей для французской политики расширения: «Прежде чем расширяться, Европа должна стать сильнее изнутри».
Эта позиция не была случайной. По данным Евробарометра последних лет, значительная часть французского общества относится к дальнейшему расширению ЕС с осторожностью. Французские политические элиты также опасаются, что быстрое принятие новых государств может усилить институциональные проблемы Евросоюза, который уже объединяет 27 стран с различными экономическими моделями и политическими интересами.
Если Франция демонстрирует осторожность даже в отношении стран Западных Балкан, которые официально имеют статус кандидатов и географически находятся в Европе, то ожидать от Парижа безусловной поддержки армянского членства было бы чрезмерно оптимистично.
Показательно мнение бывшего министра иностранных дел Франции Юбера Ведрина, который неоднократно подчёркивал, что расширение ЕС не может быть бесконечным процессом и должно учитывать не только политические симпатии, но и реальные возможности интеграции государств в европейские структуры. Подобные оценки разделяют многие представители французской дипломатической школы.
Второй фактор связан с географией. Несмотря на политическую риторику о «европейском выборе Армении», страна расположена на Южном Кавказе — регионе, который традиционно воспринимается Брюсселем как часть политики соседства, а не как пространство непосредственного расширения ЕС.
Французский эксперт по международным отношениям Тома Гомар, возглавляющий Французский институт международных отношений (IFRI), неоднократно обращал внимание на то, что Европейский союз пока не сформировал консенсуса относительно своего окончательного географического контура. Вопрос о том, где заканчивается Европа и начинается соседство, остаётся предметом политических дискуссий.
В отличие от Польши, Румынии или Болгарии, Армения не имеет общей границы с Европейским союзом. Более того, страна остаётся частью сложного геополитического пространства, где пересекаются интересы России, Турции, Ирана, США и Евросоюза.
Именно здесь возникает третий и наиболее важный аспект. Франция заинтересована в укреплении Армении как партнёра, но не обязательно как будущего члена ЕС.
В последние годы Париж активно поддерживает европейские программы в Армении. После подписания Соглашения о всеобъемлющем и расширенном партнёрстве между Арменией и ЕС в 2017 году объём европейской финансовой помощи Еревану существенно вырос. В 2021 году Европейская комиссия объявила о пакете инвестиций и грантов для Армении объёмом около 2,6 миллиарда евро в рамках программы Economic and Investment Plan.
Однако ни Франция, ни Европейская комиссия ни разу не заявляли о наличии конкретной дорожной карты вступления Армении в Европейский союз.
Почему?
Ответ заключается в прагматизме.
Сегодня экономика Армении тесно связана с Евразийским экономическим союзом. По данным Евразийской экономической комиссии, на страны ЕАЭС приходится значительная часть армянской внешней торговли. Россия остаётся крупнейшим торговым партнёром республики, несмотря на заметное охлаждение политических отношений между Москвой и Ереваном.
Для полноценного вступления в ЕС Армении в перспективе пришлось бы решать фундаментальный вопрос совместимости членства в ЕАЭС с европейской интеграцией. Этот процесс потребовал бы масштабной перестройки экономики, таможенного регулирования и внешнеторговой политики.
Французские аналитики прекрасно понимают масштаб подобных преобразований.
Не менее важен и вопрос безопасности. После событий 2020 и 2023 годов Армения находится в принципиально иной геополитической ситуации, чем страны Центральной Европы, вступавшие в ЕС в начале 2000-х годов. Южный Кавказ остаётся одним из наиболее чувствительных регионов Евразии. Любые разговоры о будущем членстве Армении неизбежно затрагивают вопросы региональной безопасности и потенциальной ответственности Европейского союза.
Французский исследователь Бруно Тертре отмечал, что европейские государства готовы поддерживать партнёров на периферии ЕС, однако значительно менее готовы брать на себя обязательства, связанные с потенциальными кризисами за пределами непосредственного европейского пространства.
Существует и внутриполитический аспект. Франция действительно обладает одной из крупнейших армянских диаспор Европы. По различным оценкам, численность французских граждан армянского происхождения составляет от 400 до 600 тысяч человек. Диаспора играет заметную роль в общественной жизни страны и оказывает влияние на политическую повестку. Именно этот фактор во многом объясняет особое внимание французских политиков к армянской тематике.
Однако даже влияние диаспоры имеет свои пределы.
Французская внешняя политика традиционно основывается на концепции национальных интересов. Поддержка Армении позволяет Парижу усиливать собственное влияние на Южном Кавказе, демонстрировать активность в восточном направлении и укреплять позиции в европейской политике безопасности. Но всё это не означает автоматической поддержки членства Армении в ЕС.
На практике Франция, вероятнее всего, будет продвигать иную модель отношений. Речь идёт о постепенном сближении Армении с европейскими институтами без предоставления чётких гарантий членства. Такой подход уже применялся Евросоюзом в отношении ряда государств Восточного партнёрства.
Показательно, что даже в отношении Грузии, которая значительно раньше начала курс на евроинтеграцию и получила официальный статус кандидата, европейские столицы продолжают проявлять осторожность. Армения находится ещё дальше от возможного членства, чем многие государства, уже проходящие переговорный процесс.
Именно поэтому в ближайшие годы наиболее реалистичным сценарием выглядит не вступление Армении в Европейский союз, а углубление её сотрудничества с европейскими структурами. Франция останется одним из главных партнёров Еревана в Европе, будет поддерживать армянские реформы, развивать двустороннее сотрудничество и выступать за расширение присутствия ЕС на Южном Кавказе. Однако между ролью союзника и ролью лоббиста членства существует принципиальная разница.
Париж заинтересован в европейской Армении как в партнёре, но пока не демонстрирует готовности видеть её полноценным членом Европейского союза. Именно в этом заключается главный парадокс современных армяно-французских отношений: чем сильнее политическая поддержка со стороны Франции, тем очевиднее становятся пределы этой поддержки, когда речь заходит о самом чувствительном вопросе — расширении Европейского союза.
