Решение о приостановке сотрудничества с Европарламентом стало одним из самых серьёзных политических шагов Азербайджана в отношениях с европейскими институтами за последние десятилетия. Фактически речь идёт о заморозке почти 25-летнего парламентского взаимодействия, начавшегося ещё после подписания Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве между Азербайджаном и ЕС в 1996 году, вступившего в силу в 1999-м.
На протяжении многих лет Баку последовательно инвестировал в развитие отношений с европейскими структурами. Азербайджан стал участником программы Восточного партнёрства в 2009 году, подключился к Парламентской ассамблее Евронест, регулярно участвовал в заседаниях Комитета парламентского сотрудничества ЕС—Азербайджан и выстраивал политический диалог с Брюсселем.
За этот период между Азербайджаном и странами ЕС был сформирован огромный экономический и энергетический пакет сотрудничества. Сегодня Европейский союз остаётся одним из главных торговых партнёров Азербайджана: по итогам последних лет на страны ЕС приходилось около 45–52% внешнеторгового оборота Азербайджана. После подписания в июле 2022 года Меморандума о стратегическом партнёрстве в энергетической сфере экспорт азербайджанского газа в Европу начал стремительно расти. Если в 2021 году поставки газа в Европу составляли около 8 млрд кубометров, то уже к 2025 году показатель приблизился к 13 млрд кубометров.
Именно поэтому нынешний кризис особенно показателен...
Несмотря на масштабное стратегическое сотрудничество, политические отношения между Баку и Европарламентом фактически вошли в стадию полуоткрытой конфронтации. Причина этого — накопившееся справедливое раздражение Баку однобокими действиями Европарламента, который в Азербайджане всё чаще воспринимали как политически ангажированную структуру, действующую под влиянием армянского лобби и идеологических групп.
Особенно заметно это стало после Второй Карабахской войны 2020 года. В Баку не упускали из внимания то, что Европарламент систематически игнорировал САМ ФАКТ почти 30-летней армянской оккупации азербайджанских территорий. За весь период оккупации европейские парламентские структуры ни чуть не демонстрировали сопоставимого уровня политической активности по вопросу разрушения азербайджанских городов, судьбы около 750 тысяч вынужденных переселенцев и невыполнения Арменией четырёх резолюций Совета Безопасности ООН.
После восстановления Азербайджаном территориальной целостности, антииазербайджанская риторика в Европарламенте начала усиливаться, практически, по нарастающей. Только за период 2021–2026 годов Европарламент принял ЦЕЛЫЙ РЯД резолюций, содержавших жёсткую критику Баку, призывы к санкциям, ограничениям в сфере энергетики и пересмотру сотрудничества с Азербайджаном. В азербайджанских политических кругах это начали воспринимать уже не как критику, а как попытку системного давления на страну. А также, попытки вмешательства во внутриполитическую повестку.
Кульминацией стало сентябрьское обострение 2023 года, когда после антитеррористических мероприятий Азербайджана в Карабахе в Европарламенте фактически стартовала масштабная информационно-политическая кампания против Баку. В риторике некоторых европейских депутатов начали использоваться крайне радикальные формулировки, а часть резолюций носила беспрецедентно жёсткий характер. Отдельный резонанс, в этом контексте, вызвал скандал вокруг бывшего прокурора Международного уголовного суда Луис Морено Окампо. Его заявления о якобы «геноциде» армян Карабаха активно использовались антииазербайджанскими группами в Европе как инструмент политического давления (при этом многие международные юристы обращали внимание, что Окампо выступал не в рамках официального международного расследования, а как частное лицо, а его выводы не были основаны на решениях международных судебных инстанций). В азербайджанских экспертных кругах начали открыто говорить о попытке сформировать международный нарратив, в котором Азербайджан должен был предстать в роли «государства-агрессора», несмотря на то что речь шла о действиях на международно признанной территории страны.
Дополнительный скандал разгорелся после вчерашнего появления видеоматериалов Окампо. Всё это усилило в Баку подозрения относительно политической ангажированности части европейских институтов.
Именно на фоне этих процессов в Баку окончательно укрепилось мнение, что Азербайджан больше не намерен участвовать в структурах, которые используются как механизм политического давления и вмешательства во внутренние дела страны.
Каковы будут последствия?
Последствия этого решения будут не только символическими, но и практическими.
а) Во-первых, фактически прекращается участие Азербайджана в парламентской архитектуре Восточного партнёрства.
б) Во-вторых, усиливается тенденция к прагматизации отношений. Азербайджан всё более чётко разделяет ЕС как экономического партнёра и Европарламент как политизированный институт. Это означает, что сотрудничество будет сохраняться там, где есть взаимная выгода — энергетика, логистика, Средний коридор, инвестиции и безопасность — но политический диалог станет более жёстким и ограниченным.
в) В-третьих, нынешний кризис отражает более широкую трансформацию всей геополитики Южного Кавказа. За последние годы Азербайджан существенно укрепил свои позиции как самостоятельный региональный центр силы. Сегодня Баку играет ключевую роль в энергетической архитектуре Европы, участвует в формировании Среднего коридора, активно развивает связи с Турция, странами Центральной Азии, Китай и государствами Персидского залива.
Поэтому давление через резолюции Европарламента уже не воспринимается в Баку как критически опасный инструмент. Напротив, в Азербайджане всё чаще считают, что подобная политика лишь ускоряет снижение влияния европейских институтов на Южном Кавказе.
Символически же нынешнее решение означает заморозку, на мой взгляд, но не крах, той модели отношений, которая существовала между Азербайджаном и европейскими парламентскими структурами с конца 1990-х годов. Модели, основанной на предположении, что политический диалог и институциональное сотрудничество смогут существовать даже при наличии серьёзных разногласий. Сегодня в Баку вполне обоснованно считают, что именно Европарламент разрушил эту модель собственными действиями, двойными стандартами и систематической антииазербайджанской линией.
В заключении...
Именно в таком контексте нынешнее решение о приостановке сотрудничества с Европарламентом выглядит не как единичный с азербайджанской стороны дипломатический демарш, а как ответ на целый комплекс процессов (антииазербайджанские резолюции, попытки международной делегитимации Азербайджана, информационные кампании вокруг Карабаха и деятельность фигур вроде Окампо и т.д.).
При этом нынешний кризис особенно показателен на фоне масштаба сотрудничества Азербайджана с Европейским союзом. На страны ЕС сегодня приходится около половины внешнеторгового оборота Азербайджана, а поставки азербайджанского газа в Европу после 2022 года только выросли, как я отметила выше. Баку остаётся одним из ключевых участников энергетической безопасности Европы и важнейшим звеном Среднего коридора.
Поэтому нынешний шаг Азербайджана является не отказом от сотрудничества с Европой как таковой, нет. А сигналом о том, что Баку больше не намерен участвовать в форматах, которые считает политически предвзятыми и использующимися для давления на страну. Фактически Азербайджан демонстрирует переход к модели отношений с европейскими структурами, где главным критерием становится уважение к суверенитету и национальным интересам государства.
