За последний год Украина значительно масштабировала удары по России, выйдя на совершенно новые не только количественные, но и качественные показатели. Буквально ежедневно под атакой пребывают нефтеперерабатывающие заводы, предприятия военно-промышленного комплекса РФ, логистика и т.д. География же ударов стремительно расширяется и когда-то тыловая российская глубинка уже не является безопасной.
Украина начала осуществлять первые удары по территории РФ незначительным количеством дронов еще в 2022 году. Но тогда это были единичные удары на тактическом уровне и ближней тыловой зоне. Настоящим прорывом на то время стал удар по аэродрому «Энгельс», когда в 650 км от границы был поражен Ту-22М3.
Но первые, немногочисленные налеты со временем не только создали паритет российских ударам по количеству, но и значительно расширили спектр целей, а также повысили свою эффективность.
Количественное изменение
Украина никогда официально не сообщала, сколько запускается ударных дронов в месяц или в ходе одной операции – вся информация об этом исходит исключительно от противника. Разумеется, полностью доверять озвучиваемым цифрам глупо, ведь вся российская статистика лживая, что подтверждалось уже неоднократно, но по ней хотя бы можно делать корреляцию данных.
Так, если в августе 2024 года впервые была достигнута планка в тысячу налетов, то в июле 2025-го это было уже около 3 000 налетов в месяц.
В мае 2026 года Минобороны РФ сообщило о том, что за месяц было сбито 8 973 украинских дронов, что даже для российской статистики стало абсолютным рекордом налетов. А учитывая, что МО страны-агрессора указывает только перехваченные цели, можно смело утверждать, что в их информационной парадигме налетов было более 9 000.
То есть, с лета 2024 по лето 2026 суммарное увеличение налетов – в 9 раз, без конкретизации верифицированной достоверной цифры. Уже очевидно, что в вопросах количественного масштабирования применения ударных дронов по глубоко тыловой зоне Украина опережает Россию.
Но что до эффективности налетов? Какие объекты они позволяют поражать и насколько изменилась картина ударов за последнее время и как изменилась глубина и география ударов?
Дальность ударов
На сегодняшний день украинские ударные дроны обладают значительно большей дальностью полета, нежели локализованные на производстве в России иранские Shahed-136 и Shahed-238. В то время, как Украина значительно улучшила характеристики по дальности полета для своих дронов, российские остались практически неизменными: до 2 200 км в поршневой версии и до 1 000 км в реактивной.
Но, как я и описывал выше, начинали украинские дроноводы с ударов тактического уровня и лишь в декабре 2022-го налет на Энгельс позволил преодолеть 650 км. Правда, тогда использовалась не исключительно украинская разработка, а старый советский БПЛА Ту-141 «Стриж».
Настоящим же прорывом можно считать 2025 год, когда украинский дрон впервые преодолел 2 000 км, достигнув Ухты (Республика Коми). В апреле 2026 года Министерство обороны Украины стало указывать дальность полётов 1 750 км для украинских дронов как системную при осуществлении ударов.
В июне 2026-го украинские дроны регулярно залетали глубже 2 000 км, а в июле была преодолена отметка в 2 700 км при налете на Омск.
Еще год назад глубоким российским тылом считалось Поволжье, но сегодня для украинских дронов понятие глубокого тыла РФ – это больше про Западную Сибирь. Хотя и это явление временное. С учетом стремительного расширения возможностей ударных дронов не станет сюрпризом, если украинские средства поражения уже к концу 2026 года не только преодолеют дистанцию в 3 000 – 3 500 км, но и смогут достигнуть отдаленных регионов на 4 000 км.
Цели ударов
Одними из первых объектов, по которым стали наноситься массированные системные удары стали нефтеперерабатывающие заводы.
Согласно верифицированным данным только за первое полугодие 2026 года российские НПЗ подверглись как минимум 194 успешным ударам/поражениям. В сравнении с первым полугодием 2025 года этот показатель вырос в 11 раз!
Удары по НПЗ переросли с отдельных диверсионных миссий в системную и масштабную кампанию против всей российской топливной системы, что уже привело внутри страны к топливному кризису.
Страдает и экспорт нефти в России. В частности, экспорт российских нефтепродуктов в июле 2026 года рухнул на 33,3% относительно июня, а если сравнивать с июлем 2025 года то обвал составил 54,7%!
Вторыми по частоте и интенсивности ударов летом 2026 года стали хабы Wildberries, которые с середины июля методично уничтожаются, принося многомиллиардные убытки не только малому, среднему и крупному бизнесу РФ, но и создают внутриэкономическую напряженность в стране, лишают бюджет пополнения, а логистика, складирование и поставка товаров, в том числе предназначенных для российской армии, критически нарушаются.
К концу июля Wildberries потеряла более 10% складских мощностей, такое же количество было повреждено, но не уничтожено полностью. На вторую половину августа уничтоженная площадь складской инфраструктуры компании уже превышает 30%, а возможный экономический ущерб по ряду самых пессимистичных оценок может превышать 1 триллион рублей.
Параллельно с давлением на энергетику, логистику и экономику России украинские дроны по мере расширения географии ударов, уничтожают и военно-промышленный комплекс страны агрессора, наносятся удары по военным объектам. Причем заметно разительное отличие от предыдущих годов, ведь удары наносятся теперь не по отдельно взятым заводам-производителям, а поступательно выбиваются цепочки, поставляющие для конечной сборки изделия соответствующую продукцию.
Эффективность ударов возросла не только за счет количественного и качественного масштабирования, но и благодаря новой тактике воздействия, выбивающего из общего звена производства не само по себе предприятие, а энергообеспечение, топливные поставки, сырьевые составляющие, логистику, складскую инфраструктуру и более мелкие предприятия, производящие необходимую продукцию для окончательной сборки.
Помимо ВПК регулярные удары наносятся по аэродромам, портовой инфраструктуре, складам БК и ГСМ, уникальным объектам, таким как центры космической связи.
Суммарно за первое полугодие 2026 года было верифицировано более 32 результативных ударов по военным объектам и предприятиям ВПК по территории России. Из наиболее показательных ударов: Алабуга, Татарстан – основной производитель Shahed-136, Тамбовский пороховой завод, завод им. Я. М. Свердлова, Краснозаводский химический завод, «Энергия» в Ельце и т.д.
Выводы
Когда Россия начинала террор против Украины, то изначально использовала ракетное вооружение, которое очень быстро стало истощаться и было достаточно дорогим и долгим в производстве – в сравнении с террористическими потребностями РОВ. Это обстоятельство вынудило Россию организовать поначалу закупки, а затем локализацию у себя производства иранских дронов-камикадзе.
Но страна-агрессор таким образом оказалась запертой в ограничении технологий используемой номенклатуры, а также развязала руки Украине в вопросах создания своего роя дронов – разных модификаций, разного назначения и с неограниченными возможностями улучшения характеристик.
Ранее не бывшая передовой страной в мире в вопросам проектирования и производства ударных дронов Украина стала абсолютным лидером и обогнала даже Россию, представляя для нее серьезную угрозу не на уровне тактики мелких порезов, а болезненных, глубоких ударов.
Масштабирование – количественное и качественное – не стоит на месте. Российское командование не думало о том, что в эту игру можно играть вдвоем, что лишний раз говорит о крайне низком их уровне планирования потенциальных угроз, исходящих от Украины.
Каждый террор, каждое действие против Украины просто развязывает украинской стороне руки и дает полное моральное и законное право наносить аналогичные удары в ответ. И, судя по динамике развития технологий, пределов расширения этих ответных ударов пока не наблюдается.
Увидит ли Владивосток когда-то украинские дроны? Вполне возможно.
Миссия СОУ очевидна: на территории России не должно в какой-то момент остаться безопасных, недоступных для украинских ударов мест.
Источник: Оbozrevatel
Материал совместного проекта OBOZ.UA и группы «Информационное сопротивление».
