И, возможно, весь мир.

Американские избиратели вновь напомнили президенту, что политические победы не принадлежат своим обладателям навсегда. 3-го ноября Дональд Трамп получил это напоминание гораздо жестче, чем рассчитывали сами республиканцы. Победа демократов в обеих палатах Конгресса стала не просто очередной политической коррекцией, а она показала, что даже сильный президент не может бесконечно рассчитывать на поддержку общества, особенно когда политическая решительность начинает напоминать неограниченную власть.

Последствия этих выборов выходят далеко за пределы Вашингтона. От американских семей, обеспокоенных стоимостью жизни, до украинских военных, противостоящих российской агрессии. От европейских столиц, пересматривающих зависимость от США, до Пекина, внимательно изучающего американские разногласия. Трамп остается президентом, но теперь ему придется доказывать, что политическая сила способна давать реальные результаты.

Главным достижением Трампа было не только умение выигрывать выборы. Он сумел в свое время убедить миллионы американцев, что политическая элита перестала представлять их интересы. Этот аргумент по-прежнему актуален. Вашингтон остается дорогим, бюрократическим и зачастую оторванным от людей, которые оплачивают его решения. Но критиковать систему и успешно управлять ею – это совершенно разные задачи. Инфляция, цены на бензин, военные обязательства и экономическая неопределенность ослабили привлекательность политического противостояния ради самого противостояния.

Особенно болезненным стал конфликт с Ираном. Избиратели, поддержавшие обещание Трампа поставить американские интересы на первое место и отказаться от дорогостоящих зарубежных авантюр, вправе спросить: «Почему Америка снова оказалась втянута в ближневосточную войну?». Теперь демократический Конгресс сможет расследовать решения администрации Трампа, оспаривать бюджетные приоритеты и ограничивать президентскую власть. Для одних это будет препятствием, для других станет восстановлением ответственности. Но разделенное правительство открывает и неожиданную возможность: политическую сдержанность.

Если Белый дом и Конгресс договорятся об инфраструктуре, технологической конкурентоспособности и разумной бюджетной политике, то политический баланс может оказаться продуктивным. Если же нет, то Америка получит два года расследований, взаимных обвинений и политического спектакля.

Для Украины результаты выборов – это возможность, но не спасение. Переход Конгресса под контроль демократов может открыть путь к возобновлению военной и финансовой помощи. Одновременно усилятся позиции республиканцев, считающих, что победа россии нанесет ущерб американской репутации и создаст опасный прецедент для других противников США. Однако, принципиальная проблема остается: Конгресс может выделять средства, но президент сохраняет огромное влияние на дипломатию, военную политику и исполнение решений. Украина не может строить стратегию выживания на предположении, что очередные американские выборы обязательно приведут к благоприятному результату.

Эта война давно стала чем-то большим, чем просто территориальный спор. Она проверяет, может ли крупная держава изменить границы Европы военной силой, а затем добиться международного признания результатов агрессии. москва рассчитывает не только на военные ресурсы, но и на усталость Запада. кремль понимает, что демократические государства сталкиваются с выборами, бюджетными ограничениями и внутренними противоречиями. Эти обстоятельства могут работать на россию даже тогда, когда она не способна добиться решающего военного успеха.

Поэтому американская политика должна сочетать военное сдерживание, экономическое давление и реалистичную дипломатию. Переговоры необходимы. Но перемирие, которое позволит россии восстановить силы и подготовиться к новому нападению, точно не станет миром.

Трамп может оказаться одним из немногих политиков, способных добиться серьезного дипломатического прорыва. Это да. Однако, историческое значение такого соглашения будет определяться не моментом его подписания, а тем, сможет ли оно предотвратить следующую войну.

Ноябрьские выборы показали, что даже президент, избранный под лозунгами силы и национального возрождения, не может бесконечно отделять военные амбиции за рубежом от экономических последствий внутри страны. Трамп признал, что война с Ираном повлияла на поражение республиканцев. Теперь демократы получат больше возможностей расследовать военные операции, оспаривать финансирование и требовать дипломатического выхода из конфликта. Но здесь возникает парадокс: Тегеран может воспринять политическое ослабление Трампа как свидетельство того, что американская решимость иссякает, и затянуть переговоры. Сам Трамп, напротив, может увидеть в ограничениях внутри страны стимул добиться решающего внешнеполитического результата.

Израиль и государства Персидского залива вынуждены учитывать оба сценария. Продолжение конфронтации угрожает региональной стабильности, энергетическим рынкам и их собственной безопасности. В конечном счете, успех Трампа будет измеряться не тем, насколько серьезно он «наказал Иран», а тем, сможет ли он оставить Ближний Восток более стабильным, чем тот, который получил в «наследство».

Европейские лидеры, вероятно, приветствуют появление Конгресса, более готового оспаривать конфронтационный подход Трампа к традиционным союзникам. Но, опять же, рассчитывать на возвращение к прежним трансатлантическим отношениям не стоит. Требование Вашингтона, чтобы Европа несла большую ответственность за собственную оборону, возникло задолго до Трампа. Он же превратил это требование в центральный элемент американской политики, нередко сопровождая справедливые претензии излишней враждебностью. Европа должна развивать собственную оборонную промышленность, сокращать стратегическую зависимость и повышать конкурентоспособность экономики. Но американским политикам необходимо помнить, что альянсы – это не благотворительность. Европа предоставляет США разведывательное сотрудничество, военную инфраструктуру, инвестиции, дипломатическое влияние и доступ к стратегически важным рынкам. НАТО многократно усиливает американскую мощь. Воспроизвести эти возможности Вашингтону самостоятельно было бы чрезвычайно сложно и дорого.

Транзакционный подход Трампа заставил европейцев столкнуться с неприятной реальностью. Но превращение каждого союзнического отношения в коммерческие переговоры рискует разрушить связи, создававшиеся поколениями. Новый Конгресс может помочь восстановить доверие, но не отменит главный урок: американские гарантии безопасности все сильнее зависят от внутренней политической ситуации в США.

Китай. Возможно, Китай окажется важнее для исторического наследия Трампа, чем ноябрьские выборы или война в Украине. Пекин внимательно наблюдает за американскими разногласиями, но было бы ошибкой считать, что переход Конгресса под контроль демократов означает смягчение политики США. Скептицизм по отношению к Китаю остается одной из немногих точек настоящего двухпартийного согласия в Вашингтоне. Вопрос здесь в ином: сможет ли Америка превратить это согласие в долгосрочную национальную стратегию?

Тарифы могут стать инструментом переговоров, но они способны и повышать расходы американских потребителей и производителей. Серьезная политика в отношении Китая требует инвестиций в искусственный интеллект, полупроводники, энергетику, промышленность и научные исследования. Она также требует координации с Японией, Южной Кореей, Индией, Австралией и европейскими партнерами. Китайские руководители мыслят десятилетиями, американские же политики слишком часто мыслят электоральными циклами. Такая асимметрия может стать одним из главных стратегических преимуществ Пекина.

Трамп еще способен изменить ситуацию. Для этого ему необходимо оставить преемнику не набор тарифных угроз и незавершенных конфликтов, а устойчивую систему американского экономического и военного сдерживания. Особенно опасен вопрос Тайваня. Конфликт в Тайваньском проливе способен нарушить мировое производство полупроводников, дестабилизировать азиатские рынки и втянуть США в военное противостояние с непредсказуемыми последствиями. Сдерживание требует убедительных военных возможностей, дисциплинированной дипломатии и сильных союзников и оно не нуждается в театральной эскалации.

Есть соблазн рассматривать ноябрьские выборы в США как начало политического заката Трампа. Но такой вывод преждевременен. Президенты нередко обнаруживают неожиданную свободу действий после потери Конгресса. Освободившись от необходимости проводить масштабную внутреннюю законодательную программу, они переключаются на дипломатию и попытки добиться исторических результатов. Для Трампа особенно привлекательной может оказаться возможность громкого международного прорыва. Соглашение по Украине, новое понимание отношений с Китаем или перестройка американских отношений с Европой способны существенно изменить оценку его президентства.

Но. Историческое наследие нельзя создать одним объявлением. Оно определяется последствиями. Настоящая внешнеполитическая победа должна пережить своего автора. Мир должен сохраняться после исчезновения телекамер, а экономическое соглашение должно приносить пользу не только в день его подписания.

Ноябрьские выборы показали, что американцы все меньше готовы принимать политический спектакль вместо конкретных результатов. Это касается и демократов, которым предстоит доказать, что оппозиция способна стать ответственным правительством, и республиканцев, которым придется решить, зависит ли их будущее исключительно от личности Трампа.

Для остального мира главный вывод еще важнее. Америка остается чрезвычайно могущественной державой, но ее сила ограничена внутренними противоречиями, экономическими обстоятельствами и институтами, которые не позволяют одному человеку бесконечно контролировать государство. Эти ограничения не обязательно являются слабостью, ведь именно они отличают конституционную республику от авторитарных систем, с которыми она конкурирует.

У Трампа осталось два года, чтобы доказать, что политический разрыв с прошлым способен привести к стратегическим достижениям, которые переживут его президентство. Ноябрьские выборы не завершили его президентство. Возможно, они открыли самую важную его главу. Возможно.

ЮРИЙ ВАНЕТИК, адвокат, политический стратег, член Совета директоров международного правозащитного агентства West Support, старший научный сотрудник Claremont Institute (Калифорния, США)