Действие 1.

На сцене стандартный кабинет современного клерка: пластиковое окно, дешевый стул на колесиках, офисный стол, на котором стоят чашка из-под кофе, открытый ноутбук и бутылка початого Red label. За столом сидит Захарченко в расстегнутом камуфляже. Он лениво кликает мышкой.

Захарченко: Тааак. Это смешно, да. Отличная картинка. Это они меня с обезьяной сравнивают? Вот же подлая у этих укров сущность! На себя бы посмотрели! Скакуны! Скачут под дудку Обамы, как эти, как их… *нетерпеливо щелкает пальцами* гама… о, мадригалы!

Раздается обеспокоенный стук в дверь.

Захарченко, раздраженно: Кто там беспокоит? Ясно же дал понять, чтобы час не трогали меня!

Голос из-за двери: Александр Владимирович, это важно! Весь Донецк гудит!

Захарченко, закрывая ноутбук с видимым сожалением: Заходи, Елдырин!

В кабинет входит худой, сутулый человек.

Захарченко: Что там у тебя?

Елдырин: Победа, Александр Владимирович!

Захарченко: Какая в пизду победа? Ты что, уже ёбнул с утра?

Елдырин умываясь слезами умиления: Победа! Укропы говорят, что готовы признать молодые республики.

В кабинете воцаряется ошеломленная тишина. Захарченко закуривает сигарету.

Захарченко: Где говорят? Кто говорит?

Елдырин: Порошенко. В официальном заявлении. Можете на ютубе посмотреть – уже два миллиона просмотров за утро.

Захарченко, открывая ноутбук: Сейчас. Победа, говоришь? Сейчас посмотрим, какая победа.

Из ноутбука доносится голос Президента Украины: «… і якщо керівники днр забезпечат виконання ціх умов, ми готові поставити питання на засіданні генасамблеї ООН щодо признання днр та лнр суб'єктами міжнародного права...».

Елдырин: Александр Владимирович, ликует весь Донецк! Мы добились! Мы достигли! Это капитуляция киевской хунты! Я, честно говоря, и не надеялся, что при жизни доживу до этого момента. Мы все, в едином порыв..

Захарченко, зло и отрывисто: Заткнись! Пшел вон! Мне надо посоветоваться с рук… эээ, с компетентными товарищами!

Елдырин недоуменно и обиженно выкатывается из кабинета. Захарченко закрывает дверь на ключ, дергает её для проверки, подходит к столу, наливает полный стакан виски и осушает его залпом. Крякнув, он закуривает еще одну сигарету и садится за стол. Раздаются характерные звуки звонящего скайпа.

Захарченко, нервно: Вы видели? Вы это видели? Что нам делать? Что мне теперь делать?

Бесцветный голос: Успокойтесь. Пока что отделывайтесь общими фразами. Подогревайте эйфорию. Как только мы выработаем генеральную линию, мы вас оповестим.

Захарченко, снимая китель и оставаясь в тельняшке: Что подогревать, блять? Кого, как? Я блять вообще ничего не понимаю теперь!

За окном раздаётся ликующий гул. Кто-то пытается петь «Вышел в степь донецкую».

Захарченко, тыча пальцем в окно: Они же меня сожрут!

Бесцветный голос: Успокойтесь. Скоро мы выйдем на связь.

Ликование толпы нарастает. В кабинете гаснет свет, и сцена погружается во тьму.

Действие 2.

На сцене, смонтированной на площади Ленина, стоят Захарченко, Пушилин, Пургин. Перед сценой стоит толпа беснующихся граждан с флагами днр, России. Все возбуждены, большинство пьяны.

Пушилин в микрофон: Непоколебимость наших оплченцев и последовательная позиция наших дипломатов позволили нам выбороть право на жизнь! Молодой республике – быть! Вклад каждого из вас неоценим, мы еще воздадим дань уважения все, кто этого достоин...

Голос Пушилина стихает, становится фоновым. К озабоченному Захарченко пробирается Елдырин со смартфоном в руке.

Елдырин, тихо: Александр Владимирович, скайп! *тыча пальцем вверх* Оттуда!

Захарченко уходит вглубь сцены и поворачивается к толпе спиной.

Захарченко: Да. Нет. Конечно. Митинг? Уже! Как-как? Аага. Отлично! С этого надо было начинать.

Захарченко возвращается к коллегам с просиявшим лицом. Он грубо прерывает Пушилина, отбирая у того микрофон:

Захарченко: Товарищи! Братья! Первый шаг сделан, первый этап пройден – мы получили право на признание. Но эти подачки фашиствующей киевской власти нам ни к чему! Мы будем последовательно добиваться включения в состав республики Мариуполя, Славянска, Авдеевки, Краматорска. Нас устроят только границы донецкой и луганской областей. А может и дальше – наши братья и сёстры ждут нас в Запорожье и Днепре, Одессе и Херсоне! Эта готовность к признанию в этих границах – это профанация нашей независимости, товарищи! Это недопустимо! Нам осталось еще чуть-чуть поднажать на киевскую власть, и она сдастся под нашим неослабевающим напором, товарищи!

Толпа стихла. Кто-то сзади запел «вышел в степь донецкую», но был зашикан на третьей ноте. Лица народонаселения вытянулись. Музыка смолкла.

Сферический новоросс: А почто наши парни гибли? Зачем с украми дальше собачиться? Что, мало крови было? Нас и Донецк с Горловкой устраивают!

Сферический новоросс: Та дайте уже пожить нормально! Какая война? Подписывайте уже, что они там хотят, в Киеве, и давайте отстраиваться помаленьку. тут до украинского Донецка лет семь ишачить!

Из разгоряченной толпы полетели крики:

- Правильно! Сколько можно уже! Давайте жить! Нахуй войну, у меня дети забыли, когда нормально учились. Захарченко – в отставку!

Захарченко с покосившимся лицом подозвал к себе офицера.

Захарченко: Майор! Выявить крикунов и на подвал всех. Особо горластых ко мне в конференц-зал. Жду через два часа.

Действие 3.

В конференц-зале хмурый Захарченко, Пургин , вооруженная охрана. В зал входит давешний офицер с митинга.

Захарченко: Скольких взяли?

Майор, невозмутимо: Никого.

Захарченко: Что?! Как это – никого? Вы что, блять, совсем страх потеряли?

Майор, флегматично: Да, потеряли. Хлопцы отказываются людей ловить. Говорят, ловите сами. Говорят, чтобы вы на хуй шли со своей войной. Говорят, давайте там миритесь с Порошенко, потому что дальше класть головы за ваши хотелки никто не собирается.

Пургин делает знак охране.

Майор: Не советую, спецура. Меня тут случайно два взвода штурмовых ждут, на улице – отмечать независимость пойдем. Сильно расстроятся, если любимый майор не пойдет с ними.

Захарченко: Да вы там ебанулись, что-ли? Если мы не будем восстанавливать республику в границах области, русские уйдут домой со всей техникой. И тогда нам пиздарики!

Майор, пожав плечами: Пусть пиздуют, все равно только кидают нас повсюду, шахматисты ебучие. А технику мы им не отдадим. Это можете считать официальным коммюнике ополчения. Сунутся нас учить – устроим второй Сталинград. Укров в союзники позовем, но воевать дальше непонятно зачем не будем!

Пургин, успокаивающе: Александр Владимирович! Я думаю, нам есть смысл запросить аудиенции у наших консультантов. Откройте-ка скайп, я поговорю.

Захарченко майору: Ну, сука блять, майор! Жди последствий!

Действие 4.

Зал Совета Безопасности ООН. Идет заседание. Слово держит Чуркин.

Российская Федерация не считает возможным признание так называемых республик, ибо это противоречит взятым на себя обязательствам по сохранению границ суверенной Украины согласно будапештского меморандума. На протяжении всего конфликта на востоке Украины мы неоднократно подчеркивали, что видим Луганск и Донецк в составе единой и неделимой Украины, тем более, насколько нам известно, представители этих территорий не согласны на нынешние территориальные рамки. Так что в данном контексте российсая сторона не считает целесообразным признание субъектности международного права за этими квазиобразованиями, и предлагает сесть за стол переговоров всем участникам конфликта.

Голландский дипломат малайского происхождения – Халиджа ванн Хуттен кашлянул, и постучал папкой по столу. На папке красовалась надпись "MH-17 crush investigation results". Чуркин поперхнулся.

Чуркин: …впрочем, выполняя миротворческую миссию российского народа по отношению к братскому украинскому, мы согласны пойти на частичное признание республик…

Действие 5.

На сцене – комната с двумя столами. За одним из них сидит сухопарый человек в сером, невзрачном костюме. На столе у него стопка папок с тесемками и флажок российской федерации. За другим столиком сидит обаятельный, улыбчивый, белозубый клерк в безупречном темно-синем костюме. В руках у него Ipad, на столе флажки с евро, долларом и смайликом. Захарченко стоит возле первого стола и нервно переминается.

Захарченко: Нам бы это, кредит. Нам государственность строить, вы же обещали. Нам специалисты нужны. Деньги. Мы же сами ничего. Кто же знал, что победим? У нас уже пенсионеры призывают вернуться под киевскую власть. Мы боевиком не можем контролировать – платить нечем. Вы же обещали… Дайте денег, помощи дайте квалифицированной! Мы же православные. Русскоязычные! Мы же защищали вас, в конце концов.

Серый костюм: От кого?

Захарченко: В смысле?

Серый костюм, угрюмо: От кого вы нас защищали?

Захарченко: От США, от НАТО, от европейского мракобесия.

Серый костюм достает глобус: Где США находятся?

Захарченко: вот.

Серый костюм: А где Донецк?

Захарченко: Вот.

Серый костюм: Так от кого вы нас защищали?

Захарченко: Так а как же ж? Мы же ж… Я же, живота своего не жалея…

Серый костюм, перейдя на злой шепот: Какого нахуй живота, тля? Я тебе лично платежки подписывал по тридцатке зелени в месяц. Тебе за идею выйти – это как поебаться за девственность. На хер иди. Нет у нас денег, нас санкции приземляют. И вам, в конце концов, никто ничего не обещал.

Понурый Захарченко идет в сторону второго стола. По мере его приближения ко второму клерку, стол Серого Костюма исчезает во тьме.

Менеджер со слегка заметным американским акцентом: Добrый день! Чьем могу помочь?

Захарченко: Нам бы денег. Государство молодое строим, республику.

Менеджер, ослепительно улыбаясь: Сейчас мы посмотрим вашу кrедитную истоrию. *быстро тапает по айпаду* О! У вас не очень гут кrедит story. Мы потребуем залог. Что у вас есть?

Захарченко: Ну…Донбасс-арена, вот!

Менеджер: К сожалению, по договору, подписанному вами с Киевом, вы возвращаете всю частную собственность владельцам. Так что стадион принадлежит группе SCM.

Захарченко: У нас еще шахты и заводы…были…

Менеджер, улыбаясь ободряюще: Не волнуйтесь. мы найдем выход из положения! Мы всего лишь подрегулируем некоторые нормы вашего государственного управления….

Эпилог.

За углом серого, типового здания стоят два подростка и курят.

1-й подросток: Слышь, тебе пару за что историчка влепила по контрольной?

2-й подросток: За днр, я не выучил.

1-й подросток: а мне мать говорит, что это вообще такой мутняк был, которого в принципе и не было.

2-й подросток: Ладно, побежали. А то на укрлит опоздаем.

Здание поворачивается против хода подростков, как будто они обходят угол. Школа поворачивается фасадом к зрителям. Над входом висит ординарная, потемневшая от патины табличка: «ДОНЕЦЬКА ЗАГАЛЬНООСВІТНЯ ШКОЛА №67».

Коментарі доступні тільки зареєстрованим користувачам

вхід / реєстрація