site.ua
vitaliy.grinchuk
Виталий Гринчук
член клубу

Бегу под дождем рядом с Привозом. Толкотня, машины гудят. Забегаю под "козырек" киоска, прошу сделать кофе. Там уже прячутся двое пенсионеров: один продает какие-то газеты с рук, второй не продает, но судя по общему состоянию и запаху - бухать начал с самого утра. 1967 года. Ну или годом раньше - так и не определишь сразу.

- Вот когда наши с американцами в последний раз воевали, - говорит тот, который с газетами, - они ж тогда и поняли, что так нас не победить...

Ух ты, думаю, какие экземпляры. В голове уже небольшой спич готов на предмет "последняя битва нас с американцами". А к ней солидный довесок о том, как американцы развалили нашу экономику, научили воровать с заводов, обоссали лифты и убивали классовых врагов пролетариев по причине нежелания делится коровой с колхозом. Нормальный спич. Два раза уже высказанный при разным обстоятельствах случайным людям в общественном транспорте. В 8-м троллейбусе это так зацепило отставного русского офицера, доживающего жизнь алкоголиком на каком-то одесском заводе, что крики о том, как ему все надоело, заставили пассажиров выпроводить его из троллейбуса. Выходя он проклинал бандеровцев, хохлов, юлю, петю, сеню, пиндосов, меня естественно. Не знаю насколько почетно быть в таком списке.

- Поэтому, - прерывает собеседника второй, - я с тобой и не пью. Ты американцев только в кино видел. Поплавал бы с мое.

Разворачивается и, шатаясь, идет в сторону центра. Дождь, лужи, трамвай звенит криворукому мудаку, припарковавшемуся прямо на рельсах. Оглядываюсь на газетчика - молчит. Вода с "козырька" капает прямо на газеты. Он этого не замечает, уставился на что-то на асфальте.

***

Или моя мама. Ей 65.

- От падлюки! - ругается. - Виступають по телевізору цілими днями. Шоб вони всі сдохли!

- Кто? - интересуюсь.

У меня телевизора нет, а у мамы он работает с утра до вечера. Однажды не включился с утра - обзвонила всех родственников. Они вначале не поняли что случилось. Не могли разобрать ее стенания. Думали умер кто-то.

- Та всі. Морди відїли. Диви!

Тут я почти солидарен. Показывает пальцем на какого-то мужика в костюме.

- Бандюк!

Переключает каналы. Концерт в красивой студии. Поёт Валерия. Мама расслабляется, делает погромче. Ну значит, чтоб не все подохли, - думаю, - некоторые таки выживут.

***

Или тот русский офицер из 8-го троллейбуса. Рассказывает вслух биографию пассажирам.

- Я всегда был русским! Хоть и из Херсона. Мы все в афгане русскими были. А сейчас вы хотите чтоб я своих земляков убивал? Не дождетесь!

Грозит кому-то кулаком.

- Я по указке американцев своих убивать не буду! Я - русский офицер!

Смотрит на меня меня, но я не удивлен, меня часто психи замечают. Не знаю почему им кажется что я идеальный слушатель их бреда. Может пахнет от меня чем-то таким? Безошибочно находят меня в толпе, подсаживаются, делятся своими жизнями.

- А? - ехидно морщится. - Голосовали за своих бандеровцев? А?

- Мне, -говорю,- с вами говорить не интересно, и не о чем.

- Ааа.- Понимающе кивает. - За блядь свою голосовали. Ну уж простите.

Пытается раскланяться.

- А вот скажите, - интересуюсь, - а то что вы пьяный в общественном транспорте посреди дня пассажирам мешаете, это американцы виноваты или это вас в афгане этому научили?

Это по больному. Кричит. В основном, мат, но есть и здравые мысли - например, выйти на остановке и набить мне морду.

Говорю все что думаю о нем, совке, юлях-хуюлях и предлагаю выйти на две остановки дальше, чтоб ближе к вокзалу. Одесса - Рязань скоро отходит, переживаю что опоздает. Снова предлагает выйти прямо сейчас и сойтись в ратном мастерстве, но все так же продолжает сидеть. Вмешивается женщина и обещает что если он не выйдет, она его сама выкинет. Она, наверное, с ним с конечной едет. Офицер еще раз попытался раскланяться, уже более успешно, даже нагнулся немного вперед. Или я путаю, и этого его просто штормило? На следующей остановке он вышел.

***

Еще был дедушка в трамвае. Он как-то очень грустно вздохнул и сказал непонятно к кому обращаясь:

- Европа? Да кому мы нужны в той Европе.

И опять вздохнул.

Хорошо его запомнил. Хотя вроде бы - обычный дед, который разговаривает сам с собой в трамваях.

***

Или вот говорил с одним уважаемым патриотом, местами националистом и кое-где даже революционером. Если в интернете любой продолжительный разговор заканчивается Гитлером, то при беседе патриотов все сводится к Моисею.

- Взять их всех, - говорит, - и в пустыню на 40 лет. Пока старые совки не передохнут ничего не будет.

- Не жалко?

- Не жалко.

- А мне жалко. У них и выбора особого нет. Думают - как научили, едят - что достанут, живут - как могут.

- Жить как могут, они могут только не давая жить другим. - Выдает знакомый сомнительный каламбур. - Ну да, пусть жалко, да. Но пока мы продолжаем жить в их прошлом, своего будущего у нас не будет.

Тут я, понятно, согласен. И все же - 21-й век, -думаю,- американцы гравитационные волны ловят, японцы холодильники с искусственным интеллектом собирают, а мы все еще с призраками прошлого боремся. И не замечаем как и сами превращаемся в призраков. Кто знает, о чем мы через 40 лет будем сами с собой разговаривать в трамваях?