site.ua
violetta.skorik
Паша Морозов
новачок

Сколько нас – так называемых вынужденных переселенцев? По моим оценкам, где-то два миллиона. По официальным данным около одного миллиона. Но мы-то с вами знаем, что такое официальные данные.

Когда мы с В.В. подавали заявку на электронный пропуск в зону АТО (в течение первой недели, когда такая возможность появилась), наши номера были шестизначные, начиная с цифры 2. Теперь, когда прошел год и необходимо сделать продление, цифра уже семизначная, приближающаяся к двум с половиной миллионов. Мы своими пропусками еще ни разу не пользовались. Но я также знаю огромное количество людей, которые выехали из той зоны, но никакие пропуска себе не оформляли.

И у каждого из нас есть проблемы – как личные, так и общие. Это и унизительные очереди в органах социальной защиты и пенсионного фонда, и сложности с арендой жилья, и невозможность найти работу, и многое и многое другое. Самое интересное, что государство, в общем-то, нашими проблемами не интересуется. Нет, вид, конечно, делает, вон даже специальное министерство создали, только вот наши проблемы это никак не решает.

Сегодня у меня был звонок на мобильный со стационарного номера из Киева. Типа Приватбанк, только не сам банк, а кто-то, кому, очевидно, Приват дал информацию по моей задолженности по кредиту (причем, странным образом, они знают, что я – ВПЛ, проживающий в Запорожье). Ну какой кредит? Кредитный лимит был у меня на карте до войны – где-то тысяч 10 грн., которые я исправно обслуживал в течение нескольких лет. А потом началась война. Я потерял и место жительства, и работу. И вот мне насчитали уже тысяч 35 за два года. Это при том, что есть Закон Украины «Про тимчасові заходи на період проведення АТО» еще 2104 года, где банкам воспрещается начислять пеню и штрафы по кредитам. А Приват начисляет мне двойные проценты каждый месяц, и, хотя у них на сайте такое начисление значилось в графе «Пеня», они мне говорят, что это не пеня, а условия моего договора.
Мальчик, который звонил сегодня из Киева, вежливым не был. Не то чтобы грубил, но угрожал: и имущество отберем, и в тюрьму посадим. За мошенничество. Вот так, отметив свое сорокапятилетие, я стал мошенником. Не по своей вине. По вине своего государства.

Имущества у меня, правда, своего нет. Ну что ж посадят в тюрьму. Не знаю, что от этого выиграет моя страна в целом и Приватбанк в частности. Так я хотя бы могу прокормить себя и супругу, а так придется государству меня кормить.
А что я мог сказать этому мальчику? Что все потерял из-за этой войны? Что папа, который еще мог бы жить, умер не в своем родном городе, а в Запорожье и был кремирован год назад в Харькове и только пару месяцев назад его смогли предать земле в Луганске? Что мама в возрасте 82 лет вынуждена скитаться по городам Украины? Что папа В.В., не имея возможности выехать из Луганска, уже 2 года не получает пенсии. Понял бы он это? Поймет ли нас кто-то, кто на себе все это не пережил?

Что скажете, друзья – депутаты, банкиры, адвокаты?
Впрочем, если ничего не скажите, я не обижусь. Я уже давно привык к тому, что каждый решает свои проблемы сам. К сожалению.