site.ua
inessa.safonova
Инесса Сафонова
член клубу

Большевики не из космоса прилетали. Понимали, что отменить тысячелетние традиции, ничего не дав вместо религии народу огромной страны – было невозможно. Нужно было заменить.

Выдать светлый майский выходной – вместо воскресения Христова, например.Трансом демонстраций – с песнопениями и знаменами наперевес – заменить транс крестного хода: разве не одно и то же? Октябрятская звездочка - вместо нательного крестика, пионерская линейка – вместо первого причастия, та же проповедь и тот же хорал:

- Перед лицом своих товаааарищей торжеееественно клянуууусь… И протяжная молитва, с сакральной повязкой на шее:

- Как повяжешь галстук берегиии его…

Ничего нового не выдумывали. И житие святых не изобретали – заимствовали. Советские евангелисты-ленинисты легко и светло писали о коммунистическом боге.

…Книжка "Жизнь Ленина" стояла библией на полке в детской. Превосходное издание, лаковая обложка и мелованная бумага.

- Финская! – гордо говорил дедушка.

Сама "детская" была, правда, и проходной, и гостевой. У нашей семьи было всего две комнаты. А у родителей маленького Володи Ульянова был большой дом и шесть комнат.

Шесть!

Я как-то сразу запомнила это и слегка недоумевала: вот у Ленина было шесть комнат, он все улучшил для рабочих и крестьян - и для советской интеллигенции, то есть для моих мамы и папы. И теперь у нас комнат … две. Немного это было непонятно….

Все в стране было устроено по давно известному подобию культа.Примерно в восьмилетнем возрасте детям полагалось совершать паломничество к святым мощам, к местам святого захоронения. На красную площадь.

Совершали. Стояли в невиданной очереди – длинной и резиновой. Потом быстро проходили в небольшую темной комнату… Хм … он представлялся мне великаном… как гулливер … вообще-то он … должен быть исполином, как … памятник!…

Но там, в глубине комнаты стоял на возвышении небольшой гроб, в котором тусклым желтым ночником светилось странно небольшое лицо неожиданно маленького вождя...

Шли в гум и в детский мир - купить тушь для ресниц маме и шоколадок мне. И в луна-парк. И покататься на метро. Московские проспекты раскисали в серой акварели ноябрьского неба, и довольный олимпийскими успехами мишка еще долго улыбался мне с пластикового пакета, привезенного из столицы той осенью.

Небольшая же темная комната с подсвеченным желтым лицом - осталась самостоятельным образом в подсознании. И жила там собственной жизнью, совершенно отказываясь внушать задуманное величие. Лишь вспоминалась в палатах летних лагерей по странному поводу: после отбоя, под пионерские страшилки про "гроб на колесиках".

…Рождество ильича отмечали в апреле. Скорбели в январе. Венчались - поклоняясь гигантской статуе. Пятьдесят томов святых писаний были устроены в точности, как скрижали завета: буквы понятны, а смысл слов – нет. Почти всю свою жизнь люди носили на груди маленький образок: пионерский значок со святым кудрявым юношей, или комсомольский – со святым бородатым мудрецом. Или партбилет с иконостасом - целой троицей святых бородачей: с вообще непонятно откуда прибившимися "энгельсом" и "карломарксом"…

В каждом городе был его храм, в каждой комнате - икона, почти в каждом сердце - вера. Так выглядела величайшая в мире ложь, заблуждение миллионов. Грандиозный подложный культ длиной в три четверти столетия, огромное помешательство огромной страны.

Как это было возможно? У меня нет ответа на такой вопрос.

Есть только диафильм моей памяти. Плохо сохранившийся, на тусклой и порванной пленке. На пленке "шосткинского объединения свема…"

С праздником нашего детства, фолловеры.