Пробираясь через автомобильный беспредел к офису, слушал Радио-Рокс, пока не наступила очередь алкогольной рекламы укрепляющей иммунитет и расширяющей сознание. По ошибке, на руле нажал не на ту кнопку и перескочил на другой FM, — "В сиреневом платочке, ты пришла, в сиреневом платочке и ушла" — под бум-ца-ца хрипел бывалый, тюремный голос Шансона, откуда-то из ранних девяностых.

Я тогда поступил в училище, после девятого класса, нам всем выдали коричневые болоньевые курточки на синтепоне – по бумагам, на пару лет и условную стипендию. У многих в стране средняя зарплата была тридцать долларов в месяц, было также принято ее выдавать продуктами производства заводов, шнурками например, или трусами, хорошо когда кирпичом — кто-то получал танками.

В те годы, если вспомнить, почетным было сидеть в тюрьме, причем если ты в ней не был то нужно было стремиться – это была основополагающая цель прыщавого и тощего молодняка. Многие из них достигли цели, грабя магазины первых предпринимателей, кто-то спился или был убит в переделках, лет в восемнадцать, мечтая о почетных похоронах. Те кто был пошустрее пошел в профессиональный спорт — типа бокс, правоохранительные органы, большой бизнес или политику.

«Псы с городских окраин – есть такая порода.
С виду обычная стая, их больше от года к году.
У них смышленые морды и как у нас слабые нервы.
Но каждый из них такой гордый и каждый хочет быть первым» — орал в микрофон Шахрин.

Наверное для этих псов-переростков до сих пор крутят Шансон постсовецкого пошива, иначе я не понимаю, кто это может слушать. Мы неисправимы, пока в наши головы вдалбливается тюремная романтика. Поколение выращенное на понтах и распальцовках может построить только новую тюрьму или мечтать жить в ней.

Коментарі доступні тільки зареєстрованим користувачам

вхід / реєстрація