НАЧАЛО ЗДЕСЬ: https://site.ua/andrey.zhuravlev/12152-kievskaya-b...

Далее последовал короткий диалог. «Ну шо? – спросил у Васи Паша – когда пойдем на Житний?» « А вот щас и пойдем» – ответил Вася. «Прям щас? – всполошился Паша - И как пойдем?» «Не быстро» – солидно ответил Вася и друзья пошли по мощеной булыжником подольской улице в сторону Житнего рынка. С ними был еще Гудзык (фамилия у него была Гудзенко, Пашин кореш по армии, только что дембельнулся, парень умственно ограниченный, но имевший кулаки размером с Васину голову). Далее можно было наблюдать следующую картину. По улице следовала процессия из трех человек – в центре, естественно, Вася. По правую руку от него – Паша, по левую – Гудзык. Сопровождающие – на голову выше «центрового» и на полметра шире. Вася – в дымчатых очках (безумно модных по тем временам американских «капельках»), в настоящих Wrangler, итальянских зеленых туфлях и яркой футболке с надписью I want you. Примерно так же был одет Паша, только без очков, ну а Гудзык пока имел прикид «по советски», ну не заработал еще, дембель ведь. В этом антураже Вася со своим еврейским (а может быть итальянским?) шнобелем был чем-то похож на God Father, такого себе киевского юного дона Корлеоне. Того самого. Из «Крестного отца». Повести и фильма. К ним попыталась подвалить местная шалава с предложением, мол мальчики, не хотите отдохнуть? Она заочно знала Васю и его щедрость, ну и решила мало-мало денёг сшибить. Паша тут же сориентировался и хотел послать жрицу любви по известному адресу, но Вася сделал упреждающий жест и спросил, мол а отдохнуть – это как? Девица слегка растерялась, такого вопроса ей никто не задавал, немного подумала и ответила: «Ну… я сниму трусики и всем вам дам. Даже с минетом». Вася убил ее следующим вопросом: «Ну хорошо, а шо я буду с этого иметь?». Паша и Гудзык ржали на весь Подол, девица впала в нирвану и убежала в подворотню, а Вася сказал подельникам, мол ну чего ржете, идем к Исакычу. Да, еще по дороге на Житний Вася ненавязчиво сделал замечание Гудзыку: - Дружище, прекрати грызть семечки, как брата прошу! Гудзык только успел открыть рот, чтобы начать «быковать» по старой привычке, новичок ведь, не «обученный», но тут же получил от Паши подзатыльник, а от Васи услышал: «А будешь выёживаться, то будешь жить на одну зарплату». С тех пор Гудзык и семечки вступили в такой антагонизм и «личный неприязнь», шо Гудзык их даже кушать не мог. Вот с такими приключениями друзья пришли на Житний рынок. Паша и Гудзык остались на улице, а Вася пошел искать кабинет Исакыча. Нашел, постучался (все-таки воспитанный паренек был), открыл дверь, на которой висела нормальная по тем временам табличка «Заместитель директора Мугер Борис Исаакович», зашел, представился и познакомился. Исакыч был уже в возрасте, мало-мало за шестьдесят, умудрен опытом, советскую власть не жаловал, очень любил наличные деньги и молоденьких девиц. Будучи наслышан о Васиных «подвигах», принял его с распростертыми объятиями.

Исакыч сразу перешел к делу. Он предложил Васе интересную штуку. Мол, ты же, Вася, общаешься с иностранцами? А почему бы тебе не брать у них валюту, нет-нет, ни в коем случае купюрами, только монетки! Валюта по тем временам была «вилы». Так когда-то объяснил Васе Паша Блэк. За найденный у него один доллар так сказать, в «купюрном виде», любой советский гражданин мог получить серьезный срок и бесплатную путевку в солнечный Магадан. А за владение монетами не наказывали, ну вроде как коллекционер или что-то в этом духе. Собственно, на этом и был построен расчет Исакыча. У него были хорошие связи в киевском торговом мире, в том числе и в магазине «Каштан». Валютный был магазин, для иностранцев. А также было и несколько знакомых летчиков «Аэрофлота», регулярно летающих за границу и постоянно отоваривавшихся всякой вкуснятиной у Исакыча. Монетки Исакыч пообещал покупать почти по курсу черного рынка в пересчете на американские доллары. Ну чуть ниже этого самого курса. Вася сходу врубился в «схему» и дал свое согласие на сотрудничество. Естественно, что Исакыч также предложил Васе пользоваться возможностями «закромов Родины», то есть Житнего рынка. На рынке торговали не только частники, там были также несколько государственных магазинов и магазины так называемой «Сільськгоспкооперації». Вот на складах этих магазинов и можно было хорошо «попастись», там было все – начиная от осетровой икры, сырокопченой колбасы, армянского коньяка, грузинского вина и заканчивая чешскими конфетами. Естественно, что почти весь этот ассортимент в свободную продажу почти не поступал. Все это добро расходилось по «своим», типа услуга за услугу, парикмахерам там, нужным врачам, руководству магазинов одежды, людям, которые могли «сделать» билеты на футбол, в театр, на поезд или самолет и т.д. Ибо в СССР был дефицит на все.

Теперь Васины челноки вместе с джинсами и виниловыми дисками покупали у интуристов и мелочь. Всякие там гульдены, франки, пфенниги, центы всех мастей, пенсы, шиллинги и прочие денежные атрибуты из Западной Европы, Штатов, Канады и Австралии. Причем зачастую иностранцы даже не требовали денег за горсть монеток, отдавали «коллекционеру» как сувенир, на халяву. Потом, раз в 3-4 дня весь этот «металлолом» доставлялся Исакычу, пересчитывался, переводился по курсу в американские доллары и Вася получал наличные советские рубли. Тут надо отметить, что тогда по курсу Госбанка СССР один американский доллар стоил 65 советских копеек. Естественно, что по такому курсу доллар меняли только иностранцам или немногочисленным советским туристам и служащим, которым разрешали выехать за границу. На «черном рынке» за один доллар давали три рубля. Почувствуйте разницу. Думаю, что читатель уже понял, что Вася покупал (или получал на халяву) по курсу Совбанка (ну или чуть выше), а получал по курсу именно «черного рынка». Такой навар никакому буржую и не снился. Далее Исакыч через знакомых из валютного «Каштана» на эту мелочь делал покупки. Ну там сигареты, алкоголь, те же самые джинсы… Но покупал он там не сильно много, так, в основном для личного пользования. Чтобы не засветиться. Основная часть монеток следовала со знакомыми летчиками на Запад. Их на таможне практически не проверяли. И в любом западном банке килограмм монеток можно было спокойно обменять на местные денежные знаки. Что дальше? Правильно – покупались те же джинсы и виниловые диски. Самый ходовой товар. Который в Киеве продавался через Васиных челноков. Взаимовыгодное сотрудничество работало по полной программе, Исакыч был в восторге от юного гения «купи-продай», Вася тоже не пас задних, благодаря «нычкам» Житнего рынка, он организовал еще и сбыт продуктового дефицита… Но… К тому времени Вася уже заканчивал школу (где он был лучшим учеником по английскому, понимал, зачем это ему надо) и надо было думать о поступлении в институт. В те времена это был единственный законный способ не идти служить в советскую армию. Конечно, можно было и тогда «откосить» от службы в армии. Но это было крайне тяжело, потому что военкомы взятки брали редко, только «от своих», липовая медицинская справка стоила ну очень дорого, и поэтому «откосивших» в те времена были единицы. По той простой причине, что тем, кто мог заплатить эти деньги, было проще за гораздо меньшие суммы пристроить свое чадо в институт.

Насчет получения высшего образования Васю успокоил Исакыч: - Вася, не волнуйся, с поступлением я тебе помогу. Красный (Киевский университет им. Т. Шевченко) – это вряд ли, но Инъяз (Киевский институт иностранных языков) – без проблем. Тут надо заметить, что Вася по «Пятому пункту» (национальность, пункт №5 в советских анкетах) мог поступить или в технический вуз, или в нечто заштатное типа института культуры. В университет, инъяз или нархоз его бы «зарезали» на экзаменах, несмотря ни на какие знания. В СССР был негласный антисемитизм. Государственный. Ну и, конечно же, бытовой. А в технический вуз Вася и сам не хотел. Не интересно ему было это. Но благодаря связям Исакыча и наличии у Васи денег на взятку, поступить в инъяз проблем не составляло. До сих пор не понимаю, неужели в инъязе было меньше антисемитов, чем в университете Шевченко? Или просто инъязовское руководство больше любило деньги?

Часть 3.

Июнь 1979 года. Яркое киевское солнце. Киевляне спасались от жары на днепровских пляжах, многочисленных киевских парках и в тени киевских каштанов. У Васи был ответственный период жизни – выпускные экзамены, потом выпускной вечер, ну и в августе – вступительные экзамены в инъяз. Этим летом делами Васиного «синдиката» занимался Паша Блэк. Вася полностью доверял своему «заместителю» и со спокойной совестью окунулся в «страну знаний». Выпускные экзамены Вася сдал «одной левой». Выпускной вечер надолго запомнился всему Васиному 10-А. Собственно первая половина вечера прошла как обычно – выдача аттестатов, поздравления от учителей и родителей, легкий фуршет с шампанским, танцы... Эта часть выпускного вечера запомнили все благодаря одному моменту - на сцену к микрофону (в процессе поздравлений) прорвалась бабушка Роза. Тут следует заметить, что списки выступающих родителей и родственников были заранее согласованы с директором школы. С Надеждой Сергеевной.

Лютая тетка была, такая, сталинской закалки и, естественно, с партбилетом в кармане. Когда она, выпятив грудь шла по школьным коридорам, наступала гробовая тишина. Не слыхать было даже воробьиного чириканья и жужжания насекомых. Учителя вытягивались по стойке смирно, а школьные раздолбаи-старшеклассники быстро прятались по мужским туалетам. Правда мужские туалеты директрису не смущали - она широко распахивала дверь в отхожее место и проникновенным тоном провозглашала: "Курці, виходьте!". И стояла возле открытых дверей в туалет, пока не раздавался звонок на урок. Выбегающих Надежда Сергеевна запоминала чекистской памятью, и далее на родителей "раздолбаев" отправлялись кляузы на работу, в местные партийные органы. Вспомните, чьи дети учились в Васиной школе. Доходило дело даже до того, что из-за кляуз директора школы некоторых родителей лишали очереди на получение "бесплатной" квартиры. Она похлеще любого вояки-замполита следила за прическами учеников независимо от их возраста. И если, в ее понимании, прическа была длиннее на пару сантиметров от пресловутого советского полубокса (прическа "полубокс" - можно сказать почти лысый мальчик с челкой), она тут же говорила "пойманному": "Негайно підстригтися!". Не выполняющие такие "команды" получали в табелях заниженные оценки по поведению, истории, обществоведению и почему-то по физкультуре. Хотя физрук Иван Захарович (классный был мужик, возрастом где то в районе "полтинника", сухощавый, поджарый, ростом метр в кепке, он когда то на школьных танцах, в субботний вечер, сам-один наглухо раскидал компанию пятерых блатных лет 20-25ти, проникнувших в школу "поснимать тёлок" и начавших драку с десятиклассниками), директоршу называл не иначе как "эта сука". Но физрук, конечно же, был исключением. Остальные учителя ее просто боялись. И кличка у Надежды Сергеевны была иронично-уважительная – баба Надя. Но это была первая кличка. Пока с ней не познакомилась бабушка Роза. Директорша преподавала историю и как-то раз попыталась наставить бабушку Розу на "путь истинный", когда бабушка пришла на родительское собрание в Васин класс. Вот тут и прозвучало имя Клары Цеткин. В виде комплимента от бабы Нади - мол вы, Роза Абрамовна чем-то похожи на светоч революции Клару Цеткин. Вот тут Надежда Сергеевна и получила свою вторую кличку. Бабушка Роза иногда спрашивала: «Васенька, как там эта ваша малахольная Клара Цыцкин? Ишшо живая или уже лежит зи своим лисым биндюжником у Мавзолее?». Вот теперь в школе за глаза и называли "красную директоршу" - баба Надя или Клара Цыцкин. В зависимости от ситуации.

Когда Васина бабушка добралась до микрофона, среди руководства школы произошел небольшой переполох. Мол, кто знает, что она скажет... Но не выводить же ее со сцены... Бабушка Роза "не подкачала". Она сказала: "Васенька, синочка, я тебе поздоровляю за то, шо ты кончил на этот холоймес (на идиш - беспорядок, бардак), у который ты когда то наступил! Ты же знаешь, шо твои комсомолисты - ето гои и шлимазлы! Они таки плюют у колодец, а потом не могут поймать то, шо вилетает из него! А твоим Кларам Цыцкин хочу сказать, шо если они такие же сволочи и антисемиты, как их начальство у Крэмле, то етой стране недолго жить осталось! Так шо, Васенька, держись, кончил мимо - гуляй смело!". Все были в шоке. Тут надо отдать должное все присутствующим – на бабушку Розу никто не настучал в ментовку или КГБ. Возможно потому, что старую еврейку многие воспринимали просто как досадное недоразумение. Но тем не менее умудренная опытом бабушка оказалась права - через 12 лет СССР таки приказал долго жить.

Тут нужно заметить, что бабушка Роза очень любила русские пословицы, но воспроизводила их на свой манер, к месту и не совсем. Например: "Чем дальше у лес - тем таки толще партизаны" , или "тише едешь - морда ширше", или "Семь раз померь - и таки можешь выпить", или такой шедевр, как "Сколько волка не корми - таки у слона фуй толще".

Но дальше… Это была почти сказка даже для выпускников из не бедных киевских семей. Где то в три часа ночи к школе подвалил автобус, Вася пригласил одноклассников «покататься и встретить рассвет», естественно без родителей. Правда «в гости» набивалась бабушка Роза: «Ой Васенька так из кем куды ж ты едешь? С етими шиксами? Они бистро сделают тебя бэрэменным и оставят твою бабушку сиротой!». Дедушка Изя не имел темперамента своей жены, он просто подошел к ней и сказал: «Роза, тебе надо этот гембель? А то щас за тобой придут мои сволочи. Идем домой, вот нас тут такси ждут (такси заказал Вася, естественно), поехали.

После этой сцены (за которой с интересом наблюдала вся собравшаяся публика), автобус отвез деток к речному вокзалу, там они загрузились на катер и поплыли на один из днепровских островов. Надо еще заметить, что во время первой части выпускного вечера Паша Блэк (ну а как же, я - Васин братан, так он и проник на этот праздник, ну как старший брат Васи), успел познакомиться с молодой учительницей по русскому языку. Где он и оприходовал ее в одном из пустующих классов. Она правда, не сильно сопротивлялась. Но потом Паша поимел с нее еще тот геморрой... Но об этом позже.

Сойдя по трапу на берег, выпускники обалдели. На живописном берегу острова стояли ярко освещенные столы, уставленные всевозможной вкуснятиной. Мощные колонки магнитофона «Грюндиг» извергали из себя аккорды АBBA и Boney М. Нанятый тамада бодро распоряжался, куда кому присаживаться. В общем, фантастика по тем временам. Надо ли говорить, что с катером, «поляной», тамадой, дизель генератором для освещения с музыкой, в том числе и со светомузыкой, и прочими «наворотами» помог Исакыч. Это сейчас в этом нет ничего необычного. Нанять катер, автобус, тамаду с диджеем может любой человек. Дело лишь в сумме, которую нанимающий способен уплатить. При Совдепии все вышеперечисленное стоило не очень дорого, но заказать подобное могло лишь учреждение или организация. Но никак не частное лицо. Долго Васины одноклассники вспоминали этот выпускной.

Но жизнь таки продолжалась. В июле Вася отчасти вернулся в «деловую» жизнь, в августе сдал вступительные экзамены (конвертик «кому надо» занес Исакыч) и Вася стал студентом первого курса Киевского института иностранных языков. Своеобразно на это отреагировала бабушка Роза. Она и раньше знала, что в школе Вася учит «идиш» (инглиш и идиш – созвучно, согласитесь). Она даже хотела помогать внуку делать школьные уроки по этому самому «идиш». Вася пытался объяснить бабушке, что это разные языки. «Бабушка, ну скажи Do you speak English» - говорил Вася. Бабушка Роза пыталась добросовестно повторить: - Ду ю спик… идиш! «Йес, аид» - обреченно отвечал Вася и на этом занятия заканчивались. И когда Вася поступил в инъяз, бабушка Роза была несказанно удивлена, что у этих гоев есть институт, где учат «идиш».

Первые пару недель Вася еще ходил на занятия, потом ему стало скучно. Тем более, что на парах по английскому его вызвали прочитать и перевести текст всего лишь один раз. Потому что после этого раза преподавательница поняла, что для первого курса Вася знает язык намного лучше других студентов и больше его не трогала. И тут случилось непоправимое – Вася влюбился. Не то чтобы до этого он был полным профаном в межполовых отношениях. Вася пользовался популярностью у девушек. С удовольствием с ними общался, устраивал вечеринки, был обожаем двумя одноклассницами, в 16 лет приобщился к плотским утехам с легкодоступными подольскими девицами, но близко никого к себе не подпускал. Влюбился Вася очень неудачно (почему неудачно – станет понятно чуть позже). Влюбился в сокурсницу, дочку первого секретаря одного из райкомов КПСС Киевской области.

Галя в свои семнадцать была пышногрудой и стройной шатенкой, прилично одета благодаря стараниям райкомовского папы, на пару сантиметров выше Васи и разговаривала, естественно, на суржике. Английский давался ей с трудом. Вася влюбился в нее с первого взгляда. Но не смотря на определенный опыт общения с девушками, юноша не знал, как подойти к своей избраннице. В присутствии Гали он попросту робел. Кстати, Вася тоже сразу понравился ей (это он узнал уже гораздо позже). Впрочем, это и не удивительно – ухоженный, хорошо одетый, симпатичный и остроумный парень нравился многим сокурсницам. Тем более, что с лицами мужского пола в инъязе был явный недобор. Так и продолжал Вася нарезать круги вокруг Гали, не зная как завязать с ней отношения. Со знакомством Васе предлагал свою помощь Паша Блэк, мол братан, да я в пять минут тебя с этой козой познакомлю, куда она денется! На что Вася ответил: «Паша, не сунь свой шнобель у деликатное дело. А то положишь бейцы под трамвай!». Тут следует заметить, что «одесскому» говору Вася научился, естественно, от бабушки Розы. Но так как он прилежно учился и много читал, то в институте и других присутственных местах общался на отличном русском или украинском языках. В общем, подобные «ухаживания» продолжались до нового, олимпийского 1980 года. На новогодней институтской вечеринке Вася, предварительно хлебнув для храбрости Ballantines, решился подойти к Гале. «Мадам, примите мои искренние новогодние поздравления» - изысканно начал он. Галя поощрительно улыбнулась. Тут Вася впал в прострацию и выдавил из себя: «Вот, мой подарок… Не откажите…». Далее в прострацию впала Галя. Вася протягивал ей флакончик настоящего Живанщи. Таких духов Галя не видела никогда, даже в магазине для районной партийной «элиты», куда она заезжала иногда вместе с отцом. Мы же заметим, что парфюм Живанщи был дефицитом даже в киевских и московских спецраспределителях.

Галя приняла подарок, знакомство состоялось и юная пара начала встречаться. Вася был на седьмом небе от счастья. Не менее счастлива была и Галя. Она боготворила своего возлюбленного. Воспитанная в духе «муж – всему голова» (как было в ее семье) она не задавала Васе вопросы откуда берутся многочисленные подарки, которыми Вася заваливал ее – колготки, косметика, шоколад, конфеты и прочие мелкие женские «приятности». Причем все это было импортное, и не польское там или венгерское (подобное «добро» и ее папа купить мог), но французское, немецкое, американское и даже японское. Все свое свободное время влюбленные проводили вместе, по институту ходили, держась за руки… Подружки завидовали Гале. Кто белой, а кто и черной завистью. Но Галя к таким «доброжелателям» относилась с юношеской беззаботностью.

Ее отец очень скоро понял, что у дочери завелся ухажер. Но так как дочь училась хорошо, а «сигналов» из института и общежития не поступало (да-да, Галин папа договорился с парторгом инъяза, мол если что не так, то сразу сообщать ему), то отец отнесся к этому спокойно, сам же молодым был. Тем более, видя дочерины подарки, которые даже ему были не по зубам, он был уверен, что Галя заарканила сына какого то «важняка» из Центрального комитета компартии Украины или КГБ. Так все и продолжалось почти год. Летом Вася и Галя сдали сессию, потом ездили в Болгарию (путевки и загранпаспорта «сделал» Исакыч) и первого сентября пришли в альма матер на второй курс.

Кстати, о поездке в Болгарию. В конце 70-х советским туристам, едущими в соцстраны, разрешили менять по 300 рублей на человека. Сумма вроде бы и приличная по тем временам, но для двухнедельного отдыха на курортах той же Болгарии этого было мало. По той простой причине, что в Болгарию на отдых ездили западные немцы, французы, австрийцы, туристы из других стран Запада и даже израильтяне. Вот государство и пыталось заработать валюту на туристах. Поэтому цены в "туристических местах" Болгарии были соответствующие. Малоподъемные для туристов из стран "социалистического лагеря, но очень даже приемлимые для туристов с Запада и просто "смешные" по сравнению с ценами на курортах Франции или Италии. Тем более, что западным туристам валюту меняли в неограниченных количествах. Собственно поэтому Вася прихватил с собой "сувенир" якобы для подарка болгарским товарищам. Это был пернач (холодное средневековое оружие, разновидность булавы), к которому прилагалась справка из Министерства культуры. Справка (со всеми печатями и подписями) гласила, что "изделие пернач" является сувенирной копией и исторической ценности из себя не представляет. Поэтому на таможне по поводу пернача у бдительных ее сотрудниках вопросов не возникло. Но фишка была в том, что пернач был настоящий, работы чуть ли не 16 века и стоил приличных денег. Его Вася по дешевке купил у соседа - алкаша, которому срочно нужны были деньги на опохмелку. А вскоре, показав оружие антиквару Соломону Яковлевечу, Вася узнал его примерную цену. Антиквар не обманул - в Болгарии Вася загнал пернач какому то австрийскому туристу за 2000 долларов. Поэтому на курорте юная пара ни в чем себе не отказывала и привезла кучу подарков родным и друзьям. На эту кучу таможенник закрыл глаза, взяв себе "на память" пару разрисованных футболок.

Но счастье молодой пары продлилось лишь до начала нового, 1981 года.

Часть 4

Шел январь 1981 года. Зимняя сессия была в разгаре. И тут Галин отец получает «сигнал» от парторга инъяза, мол ваша дочь встречается с каким то «не русским». «Не русскими» тогда было принято называть людей из 12 союзных республик – Грузии, Армении, Узбекистана и так далее. Под это определение подпадали даже евреи, литовцы, латыши и эстонцы. Правда у евреев не было «своей» республики в «счастливой семье советских народов». Еврейская автономная область на Дальнем Востоке не в счет. «Счастливой» участи быть «не русскими» избежали только русские, украинцы и белорусы. Хотя с украинцами и белорусами были возможны варианты. Также «нерусскими» были многочисленные представители стран Африки, Азии и Латинской Америки, которые учились в советских ВУЗах. Не исключено, что «чести» быть «не русскими» удостоились бы итальянцы, испанцы, греки и другие представители Западной Европы, но таковых среди советских студентов почему то не наблюдалось. Получив такой странный «сигнал», старый партийный волк надолго задумался… «Ну припустимо, що це грузин чи армян… Тоді ще півбеды… - рассуждал он. - Вони наче православні… А якщо якийсь узбек, чи не дай боже ота мавпа з Африки? Кажуть, шо воны до наших дівчат дуже охочі… Ні, треба щось робить!». Сказано – сделано. И в ближайшее воскресенье Назар Петрович (он же Галин папа) с шиком подкатил к студенческому общежитию на черной райкомовской «Волге». В общежитии Назара Петровича хорошо знали. Студенты его уважали за широту души – когда он привозил Гале райкомовские деликатесы в неподъемных сумках и вываливал все их содержимое на стол Галиной комнаты, то громогласно провозглашал (слышал весь этаж): - Налітай, спиногризи, це - на усіх! Бдительная вахтерша Фаина Израилевна (гвоздь - бабка была, граница на замке, мышь не проскочит, не говоря уж про ухажеров общагских девиц, так ухажеры через окна второго этажа или пожарную лестницу к девчонкам лазали) – побаивалась Назара Петровича за крутой нрав, ну и за грозное райкомовское удостоверение. Короче, любящий отец поднялся в Галину комнату. Постучал, зашел. В наличии была только Галина соседка: - Ой, Назар Петрович, это вы? А Гали нет, гулять с Васей ушла! «З Васєй?» - грозно переспросил гость. «Ну да, с Васей… А что?» – растерялась девушка. Но Назара Петровича уже попустило, он заулыбался: «Нічого, дорогенька. Діло молодоє. Я тоди пізнише зайду» - сказав это, радостный отец пошел к выходу из общаги. «Боже ж ти мій, яке все таки гарне ім'я Вася» – рассуждал Назар Петрович. Хотя своего заместителя Василия Ивановича, выходца из Тамбовской губернии, не больно то и жаловал, за глаза называл не иначе как Васька-лопушок. «І яка ото бісова душа рішила, шо Галя з «не руським» встрічається? Трясця його матері…» - рассуждал почти счастливый отец. «Добре, ще раз вечором до Галі зайду» - решил он и порулил прямо в ресторан «Метро». Был такой на Крещатике, прямо над входом в одноименную станцию подземки. Этот ресторан был знаменит своими котлетами «по-киевски» и грибным жульеном. И единственным в Киеве (а может и во всей Украине) вечерне-ночным варьете. В этом ресторане и произошла роковая встреча. Зайдя в зал, за столиком у окна, Назар Петрович сразу увидел смеющуюся Галю. Напротив нее, естественно спиной к вновь вошедшему, сидел парень и что то рассказывал Гале. Назар Петрович заулыбался и решительно зашагал к столику молодых. Поздоровался, Вася вежливо ответил, Галя смутилась, что то пыталась сбивчиво объяснить отцу, мол мы вот пообедать зашли… Тот отмахнулся, мол та то пустое, давай знайом мене зі своїм кавалером! Познакомились. И тут у Назара Петровича засосало под ложечкой. Он понял, какого «не русского» имел ввиду парторг института. Нет, конечно же, как старый коммунист, воспитанный в духе пролетарского интернационализма, Назар Петрович не был антисемитом. Ну разве что чуть-чуть, по старинке. И он даже был готов примириться с зятем-евреем. Но внуки-евреи… Это было выше его сил… Вася был вызван на мужской разговор, типа покурить. На «перекуре» Галин папа произнес длинный монолог. Экспромтом. Без бумажки. Сказалась партийная выучка толкать речи на райкомовских междусобойчиках. Он заливался соловьем, приводил десятки аргументов, почему Вася и Галя – не пара. Вася молча слушал. Когда красноречие Назара Петровича иссякло, наступила развязка. Он предложил Васе взятку. Взятку за то, чтобы тот бросил Галю. Гы, нашел кому предложить… Вася рассмеялся и сказал, мол Назар Петрович, я вас очень уважаю и поэтому давайте я вам пожизненно такую же ежемесячную сумму буду выплачивать, только чтобы вы от нас отстали? Васины жизнерадостность и уверенность в себе подействовали на партийного босса, как красная тряпка на быка. Он осерчал всерьез. «Добре, хлопче, подивимось, як воно буде...» - недобро прищурился Назар Петрович, и не прощаясь с Галей, покинул ресторан. На все Галины расспросы, мол а что случилось, Вася отшучивался и только крепче обнимал любимую. Но у Гали на душе было неспокойно. Понимала – что то пошло не так. Она хорошо знала своего отца…

На следующий день, в понедельник, Галя и Вася сдавали экзамен по так называемым «общественным наукам». На втором курсе это был предмет с сюрреалистическим названием «марксистско-ленинская философия». Услышав такое название, Спиноза впал бы в ступор, а Гегель с Бебелем срочно ушли бы на пенсию… Хотя нет, Бебель – это не из той оперы. Впрочем, какая разница, как говорила в таких случаях бабушка Роза. Тут необходимо небольшое отступление. Ведь сейчас среднее и младшее поколение понятия не имеет об этих самых «общественных науках».

При советской власти в любом институте с первого по пятый курс изучали вот такие предметы (по «возрастающей»): историю Компартии СССР (КПСС), марксистско-ленинскую философию, политэкономию социализма и капитализма и, наконец, такой «венец творения», как научный коммунизм. Знать бы, кто такие названия придумал. Я бы этого автора отправил послом в Центральную Африку к Жану Бокассе. Был там такой президент – людоед. Говорят, он очень ценил мясо белого человека. Вот и приходилось советской молодежи изучать этот бред, основанный на опусах, написанных в 19-м веке в немецких пивных Карлом Марксом и его подельником Фридрихом Энгельсом, а также на «трудах» графомана Володи Ульянова (Ленина), написанных в конце 19 – в начале 20го века. То, что этот «графоман» позже станет преступником и убийцей в государственном масштабе, естественно на лекциях не обсуждалось. И ведь приходилось изучать… Советский инженер (учитель, врач, математик, биолог и т.д.) без знания общественных наук не может быть инженером (учителем и далее по списку) – так вдалбливали в голову студентам лекторы по сим «наукам». А ведь кроме лекций были еще и семинары… От студентов требовали не только читать «первоисточники» (вышеупомянутые «труды классиков», а также материалы съездов КПСС и, само собой, трилогию современного графомана, «дарахого» Леонида Ильича, были такие три книги "Малая земля", "Возрождение" и "Целина", написанные литературными "неграми" под авторством генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева, но про Ильича - чуть позже), но и делать объемистые конспекты, так сказать «по мотивам». Эта самая «принудиловка», да и очевидная глупость этих лекций и семинаров, привела к тому, что занятия по общественным наукам прогуливали по поводу и без, конспекты переписывались почти непонятным почерком и передавались от курса к курсу, для сдачи экзамена группа сбрасывалась (чаще всего на коньяк и закуску) для препода… Да, не удивляйтесь, преподаватели «партийных» дисциплин почти все ходили с сизыми носами. Добросовестно постигали эту «глыбу» только самые упоротые, так называемые идейные. Хотя лично я по настоящему идейных не встречал. Это были чаще всего студенты со способностями ниже среднего, которые делали карьеру по комсомольской и партийной линии. В то время серость и посредственность приветствовалась среди работников идеологического фронта. Советской системе во власти не нужны были умные и инициативные люди. Скорее всего потому, что "кремлевским старцам" не нужны были конкуренты во власти. Поэтому высшая партийная "элита" менялась только в случае выноса вперед ногами очередного "строителя социализма". Но зато такая карьера открывала «счастливчикам» дорогу ко всем благам «развитого социализма» - хорошая (по советским меркам) квартира, непыльная работа, продуктовый и вещевой паек из спецраспределителя за символическую плату, профсоюзные путевки в санатории Крыма или Кавказа, поездки за границу, ну и возможность почувствовать себя причастным к «великому» делу – построению коммунизма в отдельно взятой стране. Не зря кто то из великих изрек: «Капитализм – это неравное распределение богатства, социализм – это неравное распределение убожества». Вспомните, что по этому поводу говорила бабушка Роза - по поводу выбора товаров в партийном спецмагазине и в "вонючей лавке Либерзона за царя".

Но вернемся к нашим героям. Экзамен шел ни шатко ни валко, студенты вовсю списывали ответы на вопросы по билету со шпаргалок, преподаватель (доцент Волох Григорий Ильич, старый коммуняка с минимумом мозгов, имеющих мозги в то время в партию не принимали, ветеран войны в должности замполита полка), иногда, деликатно отвернувшись от аудитории, прикладывался к подаренному 15-летнему «Греми» и строил планы на вечер. Периодически «экзаменовал» очередного студента, ставил, в зависимости от сиюминутного настроения, «хорошо» или «отлично», потом опять отворачивался… Кстати, Ильича студенты любили. За его постоянные оговорки на лекциях. Например, «когда мы сидели в окопах, на нас налетел самолет «Мистершмидт» или «Латино-африканские страны борются за свою независимость. В частности, народ Зимбадзе». Не обращая внимания на падежи и склонения и независимо от половой принадлежности студента, он спрашивал: «Вы почему опоздал?» или «Вы почему не посещаешь семинар?». Однажды на лекции, «воспитывая» студента из Сирии, выдал: «Вы ничего не делаешь, вы не учишься, вы прогуливаешь семинар, мы будем подавать на ваше отчисление и вы пойдешь в свой Израиль пешком, да-да, не на поезде, а пешком!». Публика тогда визжала от восторга. Ближе к полудню «отстрелялся» и Вася. За дверью его ждала староста группы. Молча взяв ничего не понимающего Васю за руку, она отвела его к деканату, где на доске объявлений красовалась бумажка, гласившая: «Студента такого то (то есть Васю) с такого то числа отчислить из института за пропуски занятий без уважительных причин». Вася был в шоке. Зашел в деканат. Там его даже слушать не стали. Мол прогуливал – теперь расхлебывай. В армии из тебя человека сделают. Так сказал Васе замдекана по воспитательной работе. Вася был отчислен из инъяза.

Кстати, про замдекана Анатолия Федоровича. Он очень любил пошутить над немногочисленной мужской составляющей Инъяза. Во время перемен между парами, в курилках (в те времена можно было курить в помещениях института), где курили также и доценты с профессорами, от Анатолия Фёдорычы можно было услышать, мол Журавлев, вы заходите ко мне после занятий. У меня для вас есть бесплатная профсоюзная путевка в армию. Или во время сессии, увидев кого нибудь из студентов в той же курилке или в коридоре, он громогласно провозглашал: "Кольцов, как, вы еще учитесь? Кольцов, вам труба!" Перепуганный студент, путая слова, говорил, мол Анатолий Федорович, а что случилось? Замдекана на голубом глазу отвечал: "Ну вы же экзамен на "двойку" сдали!" Студент: "Как на двойку??? Я же "трешку" получил!" Анатолий Федорыч в таких ситуациях не терялся: "А вашу тройку, молодой человек, я вам аннулировал!" "Как????" "Гы, а вот так!" После этого диалога студент распадался на аминокислоты, а Фёдорыч с довольным видом дальше ходил по коридорам и аудиториям, развлекаясь на свой манер.

Теперь прошу моих читателе встать на место декана факультета и Фёдорыча. По поводу отчисления Васи. Произошло вот что. Утром декана и Фёдорыча срочно вызвали к ректору. На ректоре лица не было… Он приказным тоном выдал: «Сегодня же отчислите такого то (то есть Васю) под любым предлогом». Потом молча показал сладкой парочке на дверь, они, ничего не понимая, вышли. Ректор за ними. В коридоре, шепотом, объяснил ситуацию. Утром в ректорат был звонок по министерской «вертушке». Были такие телефоны прямой правительственной связи. Звонок с такого заоблачного уровня, что ректора чуть удар не хватил. Звонил чуть ли не сам «первый». То есть первый секретарь ЦК Компартии Украины Щербицкий. Ну может не лично он, но «оттуда». Ректор показал пальцем в потолок. Оттуда и дали указание отчислить Васю. Теперь декан и его зам поняли ситуацию. В то время процветало так называемое «телефонное право». То есть вышестоящий начальник по телефону требовал от подчиненного, мол сделай то то и то то. Как будешь делать – меня не касается. Подразумевалось, что подчиненный может использовать в том числе и незаконные методы. Но так как письменного распоряжения не было, то в гипотетическом случае каких либо «разборов полетов» со стороны правоохранителей, начальник «ничего не знал и никаких распоряжений не давал». Крайним оказывался подчиненный, который нарушил закон. В этой ситуации крайними были декан и его заместитель Васиного факультета. Поэтому другого варианта, кроме отчисления, у них не было. Несмотря на то, что Вася был на хорошем счету. Но не отчислишь – сам получишь такой пендель с работы, возможно даже на скамью подсудимых, что Колыма Черным морем покажется. Так была решена Васина судьба. Расстарался наш Назар Петрович…

Продолжение здесь: https://site.ua/andrey.zhuravlev/12818-kievskaya-b...

Коментарі доступні тільки зареєстрованим користувачам

вхід / реєстрація